Семен же с Марком, несмотря на истерики Адель, тоже находятся под следствием, из-за чего дочь со мной еще долго не разговаривала, но когда срок беременности подошел к восьми месяцам, деваться ей было некуда. Обеспечивать себя она так и не научилась, а те деньги, что остались ей от отца, закончились.
Антону, чтобы нанять себе приличного адвоката, пришлось продать недвижимость, а затем и свою долю компании, которую выкупил один из его конкурентов. Благодаря влиянию Геры, меня продавить новый владелец не сумел, поэтому исправно платит дивиденды от моей доли акций.
Единственная, кого мне во всей этой истории жаль, так это Антонину. Она ребенок и была науськана матерью, что моя Света ей конкурентка за внимание новоявленного отца, так что ее я не виню. Вот только несмотря на это, уговорам бывшей свекрови взять ее к себе на воспитание, не поддалась. Пусть сама воспитывает дочь Антона, в честь которого девочку и назвали.
– Адель жалко, – говорит мне Машка, когда мы в очередной раз сверяемся с эскизами.
Поскольку сгоревший дом восстановлению не подлежит, участок я продала, чтобы больше ничего меня с прошлым не связывало. Купила вместо этого квартиру в черновой отделке, так что мы с Машкой вовсю ударились в ремонт. Нам обоим нравится заниматься дизайном.
Я отлично рисую и проектирую, у Машки отличный вкус и стиль, так что вместе мы довольно быстро увлекаемся новым для нас делом, даже подумываем открыть собственную фирму.
– Жалко, но что поделать? Это было ее решение рожать. До трех лет ребенка я буду обеспечивать их, но с условием, что параллельно она доучится и выйдет потом на работу, а ребенка в сад.
– А кого ждет? Мальчик-девочка?
– Не говорит. Дуется до сих пор, – морщусь я, так как несмотря на ее предательство и инфантилизм, она навсегда останется моей дочерью, которую я рожала для себя, а не для кого-то другого.
– Ничего. Как родит, оттает. Поймет, что значит – быть матерью.
– Надеюсь.
К вечеру нас у подъезда ждут наши мужчины. За Машей приезжает Кеша, а за мной – Гера. С тех пор, как мой дом был разрушен, и мы со Светой начали жить у него, так до сих пор от него и не съехали. Как-то притерлись, что я откладывала отъезд на несколько дней, потом эти дни превращались в недели, а то и в месяцы.
Мы с Кешей и Машей прощаемся, и я сажусь в машину к Гере. Несмотря на загруженный график, он никогда не ставит меня на второй план, и это очень ценно.
– Представляешь, мы почти закончили. Вот привезут в понедельник бра, и квартира будет конфетка. Мы с Машкой хотим нанять профессионального фотографа, чтобы сделал нам фото и портфолио, а потом начнем и заказы брать.
В этот момент я замечаю, что Гера слушает меня с мрачным выражением лица, и я настороженно временно молчу.
– Что-то не так? Ты не рад, что мы свою фирму открываем?
– Конечно, рад, – мягко улыбается он, но эта теплота не затрагивает глаз. – Это ведь мы с Кешей и предложили вам открыть дело себе по душе. Совместить приятное с полезным.
– Тогда на работе проблемы?
– Нет. Не имею привычки рабочее в личное тащить.
– Тогда в чем дело? Я же чувствую, не ври.
Мой голос звенит от напряжения, и я никак не могу успокоиться. Сердце заполошно стучит, а к горлу подкатывает страх. Я ожидаю подвоха, так как однажды уже обожглась, но вскоре мои опасения оказываются напрасными.
– Не хочу, чтобы вы со Светой переезжали. Так что да, окончанию ремонта я не рад.
Мне нравится, что Гера не говорит загадками, не пытается скрыть истинные чувства за гневом или наездами, а просто прямо говорит мне то, что на самом деле думает и что его беспокоит.
– Черт, – выдыхает он вдруг и наклоняется в мою сторону, после чего достает из бардачка красный квадратный бархатный футляр. – Хотел придумать что-то и сделать это в торжественной обстановке, но боюсь не успеть. Ты у меня такая самостоятельная, что не успею я оглянуться, как ты уже будешь жить в своей новой квартире, оставишь меня в доме куковать одного. Ты выйдешь за меня замуж, Дина?
Он протягивает мне открытый футляр с таким серьезным выражением лица, что я едва не смеюсь, но в последний момент сдерживаю себя, чтобы его не обидеть. Впрочем, он до того мужик, что я никогда его обиженным не видела.
Я беру в руки футляр, но кольцо принимать не спешу. Долго всматриваюсь в него, но взгляд туманный, ни о чем мне не говорит. Он всегда скрывает свои эмоции, когда опасается потерять что-то важное для себя. За эти месяцы я изучила его вдоль и поперек, так что даже в таком виде могу распознать, что он сейчас испытывает.
– Эта квартира, – киваю я на дом, – предназначена не для меня и Светы. Там будет жить Адель с малышом. Ребенок ведь не виноват, что его папаша будет отбывать несколько лет в местах не столь отдаленных, а я не такая уж и плохая бабушка, чтобы забыть о существовании внука или внучки. Так что если это единственная причина, из-за которой ты делаешь мне предложение…
– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Дина, официально. Ты мне дорога, и я… Я люблю тебя.