— Что ж, цель достойная, — пробормотал он наконец.
— Вот именно! — Сьюзан нахмурилась. — А вы, Коллинз, — разумеется, неумышленно, и я ни в чем вас не виню, — погубили мое доброе имя. Все, что мне остается — выйти за вас замуж.
Эрик уже догадывался, к чему она клонит, но произнесенные слова поразили его, словно удар под дых. Чтобы успокоиться, он поднес к губам бокал и сделал несколько больших глотков.
— У меня такое чувство, будто я оказался в каком-то викторианском романе, — вымученно улыбаясь, начал он. — Сьюзан, я не верю, что вы говорите серьезно! Мы живем в двадцатом веке. Мне очень жаль, если вы чувствуете себя опороченной, переночевав в моем доме, но, поверьте, для этого нет никаких оснований. Между нами ничего не произошло, ничего и не могло произойти, так что и беспокоиться не о чем. Если кто-то начнет задавать вам вопросы, скажите ему правду, и дело с концом!
— Я объясняла, что ничего не случилось. А они не поверили.
— Почему?
Сьюзан пожала плечами, удивляясь его непонятливости.
— Потому что люди всегда предполагают самое худшее. Вы поставили меня в такое положение, вы и должны восстановить мою честь.
— Сьюзан, я вас не понимаю. Я предупредил вас, что живу один. Если уж у вас такие средневековые устои, какого черта вы не остались в машине? — Он сообразил, что почти кричит, привлекая к себе ненужное внимание, и, сделав над собой усилие, смягчил голос. — Послушайте, Сьюзан. Ничего не изменилось. Вы, как были девственницей, так ею и остались. А все остальное неважно. Вы найдете своего суженого и осчастливите его своей чистотой.
Услышав от него слово «чистота», Сьюзан удивленно подняла брови. Затем ее личико сморщилось в плаксивой гримасе.
— Вы думаете, это легко — найти мужчину? — спросила она. — Совсем не так легко, как вам кажется. В наши дни мужчины ценят в девушках другие достоинства. Они мне не верят, а если верят, не хотят иметь со мной дела.
— Да, это печально, — согласился Эрик. — Но не знаю, чем могу помочь…
Официант принес заказ, и беседа прервалась. У Эрика пропал аппетит: он вяло жевал свой гамбургер, исподтишка наблюдая за Сьюзан. Та больше не улыбалась, ела быстро и деловито. Эрик понял, что она о чем-то раздумывает, и даже уловил момент, когда она пришла к какому-то решению.
Знакомым движением Сьюзан вздернула голову, так что ее подбородок задрался едва ли не к потолку.
— Вы, может быть, думаете, что я фригидная? — поинтересовалась она. — Нет, мне хочется всего того же, что и другим женщинам. Просто я умею владеть собой. Я не кокетка. Я ценю свое достоинство выше мужского внимания.
Эрик молча кивнул.
— Так что вот, — продолжала она, — когда я выйду замуж, я буду такой же… ну, такой же горячей, как другие. Как будто откроются шлюзы. Понимаете?
— Понимаю.
Сьюзан нахмурилась. Кажется, ответ ее не устроил.
— Тогда почему вы не хотите на мне жениться? — спросила она.
— Сьюзан, у вас странное представление о браке, — вежливо, но твердо ответил Эрик. — Смысл брака — единение двоих людей, связанных друг с другом духовной и душевной близостью. Брак, заключенный во имя любой другой цели, превращается в насмешку над святыней. В наше время и так слишком много разводов. Зачем добавлять к ним еще один?
— А мы будем учиться любить друг друга, — с энтузиазмом отозвалась Сьюзан.
— Это должно происходить до свадьбы. Нет, Сьюзан, боюсь, ничего не выйдет. — Ему в голову пришла удачная мысль. — И потом, я слишком стар для вас.
— Вовсе нет! — возразила она. — Мне нравятся зрелые мужчины!
— А мне — зрелые женщины. — Эрик устал, терпение его было на исходе. Он положил гамбургер на тарелку и взглянул ей прямо в глаза. — Сьюзан, я не собираюсь на вас жениться. Не вижу в этом никакой нужды. Вы привлекательны и полны энергии. Вы обязательно встретите своего мужчину.
Сьюзан сморщила личико, словно собиралась заплакать, но сдержалась. Остаток обеда прошел в гробовом молчании. Сьюзан торопливо жевала, не глядя на Эрика, и, когда у столика появился официант с подносом, не стала заказывать десерт. Оплатив счет, Эрик вышел на улицу и направился к машине. Сьюзан мрачно шагала за ним.
— Куда вас отвезти? — спросил он.
Сьюзан, не отвечая, начала рыться в сумочке и наконец протянула ему визитную карточку. Ее студия находилась на Ларкин-стрит, неподалеку от Бродвея.
Эрик припарковался и вышел, чтобы открыть ей дверь. У него было неприятное предчувствие, что Сьюзан придется выдворять из машины силой, однако она вышла сама и, не сказав ни слова, исчезла в здании. Эрик сел за руль и погнал машину в аэропорт.
Слава Богу, с этим покончено, думал он. До сих пор Эрик не мог поверить, что Сьюзан говорила серьезно. Ее слова звучали как розыгрыш, но Эрик боялся, что для такой шутки Сьюзан не хватило бы чувства юмора — если оно у нее вообще есть.
