— Марин, ты же за ним присмотришь? — на всякий случай поинтересовалась я.
— Ну конечно! — не глядя на меня, отозвалась подруга, устроила голову горгульи поудобнее и подбросила дров в камин. — Иди, — махнула она рукой.
И я пошла… Поднялась в нашу с Асмодеем спальню, борясь с желанием разрыдаться, достала заклинание и приготовилась призвать бабушку.
Для начала я закрыла глаза и представила себе бабушку, именно такой, какой она мне явилась в последний раз, чтобы предупредить, что отныне я остаюсь без ее ангельского покровительства. Слезы защипали глаза от воспоминаний, но я их прогнала. Не время сейчас плакать. Образ бабушки, такой родной и любимой, закрепила в воображении и дрожащими руками развернула бумажку с заклинанием. Странное дело, но строки, что для начала я пробежала глазами, приобрели сейчас другой окрас. Если раньше, когда призывала Василису, они казались мрачными, то сейчас от них веяло чем-то светлым и чистым.
— Тринадцать ветров раздуют тринадцать костров. Костры сожгут время, на пепле вырастет клевер. Клевер сорви, цветки разотри, пространство раствори. Ко мне ты явись! Ко мне ты явись! Ко мне ты явись!..
Как и положено было — заклинание повторила трижды, а потом столько же раз сплюнула через левое плечо и принялась ждать.
Бабушка появилась почти сразу, но выглядела она очень недовольной.
— Ох, Алинушка, неугодным Богу делом занимаешься, — с укоризной произнесла она, оказавшись рядом со мной на кровати. — Негоже нам встречаться, да еще и в доме демона, где все пропитано его духом. И ни за что я не пришла бы, так ты вынудила меня, прочитав демоническое заклинание, — покачала она головой, грустно глядя на меня.
— Прости, бабуль, но я вынуждена так поступить, — мне так хотелось обнять ее, но я не рискнула. Для начала нужно все объяснить, растопить лед. Но как же трудно подбирать нужные слова! — Кроме тебя, мне больше некому помочь.
— Горемычная ты моя! — еще больше опечалилась бабушка. — Не могу я тебе помогать. С тех пор, как сделала ты свой выбор…
— Сейчас все изменилось, — перебила я ее. Очень не хотелось снова выслушивать упреки в том, в чем виноватой себя не считала. Сердце мое само выбрало демона, и разум ему в этом деле не был указом.
— Что же изменилось, внученька? — с удивлением оглянулась бабушка, словно ответ хранился именно в этой комнате.
— Я.
Она внимательно присмотрелась ко мне и даже приблизила лицо, словно принюхиваясь к чему-то. Ее мудрые глаза заглянули в мои, проникая в самую душу, прощупывая ее мягко, по-родственному.
— А ведь и правда, что-то в тебе изменилось, — пробормотала бабушка. — Только вот не пойму что?..
— Может так тебе станет понятнее, — я встала и расслабилась, выпуская из себя ангела, разрешая крыльям вырваться наружу, затрепетать и расправиться. Даже дышать стало легче, словно в комнате вдруг стало больше воздуха.
— Вот так чудеса! — прижала бабушка руки к груди, с умилением и примесью недоверия глядя на меня. — Глазам своим не верю.
Она встала и приблизилась ко мне. Даже потрогала — пробежалась пальцами по крыльям.
— Как такое возможно? — вновь заглянула в глаза.
— Я и сама не знаю, — пожала я плечами. Я и правда, сама до сих пор не понимала, что именно со мной происходит. Да только в образе ангела мне было очень комфортно, словно только так и может быть. — Так получилось…
— Так чего же ты хочешь от меня, внученька? — суровые нотки из голоса бабушки исчезли. Видно, поверила она мне, чему я была несказанно рада.
— Мне нужно, чтобы ты стала моим проводником…
Я говорила ей, что именно хочу от нее, и сама себя лишний раз пыталась убедить, что поступаю правильно, что у меня и в помыслах нет стремления осквернить место, святее которого не сыскать на всем белом свете. Говорят, цель оправдывает средства. Моей целью было спасение любимого от верной гибели. И единственным средством сделать это было попасть в небесную канцелярию или чертоги, как называют это место обитатели царства. Так кто же я: обманщица, грешница или отчаявшаяся и готовая на все жертва? Проблема еще состояла и в том, что не могла я бабушке сказать всей правды. Того, что Асмодей попал в беду, и зачем именно мне нужна ее помощь… И уж конечно, я не могла ей рассказать об условии, что поставил мне Люцифер. Все же, вела я себя сейчас, как самая настоящая обманщица, хоть и в ангельском обличье. И от этой мысли мне становилось совсем плохо. Я чувствовала себя окончательно запутавшейся в собственных же эмоциях.
Бабушка не торопилась заговорить, когда я закончила. От угрызений совести ноги мои ослабели, и я присела на кровать, сложив крылья за спиной. Почему-то прятать мне их не хотелось, решила еще ненадолго продлить ощущение легкости и свободы.
