Ловят, ловят нашего Пескарика. Вон, как мухи над этим самым, кружат «Викинги» над квадратом моря, где должен сидеть Петренко. Хотя кто его знает, куда он пошел. После того как Фомин его бросил, мог и на юг попереться, особенно если не дошла радиограмма из Штаба. Тогда какой-то шанс должен быть. Эх, подскочить бы миль на 30 еще, и шарахнуть по ним из «Форта». Но не умеет «Киров» с такой скоростью двигаться. Соединяемся с «Окрыленным» и опять идем на заговоренного Хуга. Хотя мы для него тоже крепким орешком оказались, хотелось бы посмотреть на его недоумевающую харю. Два удара на полной выкладке, а у нас только один вымпел потерян. Да еще врезали ему, пусть и не смертельно, но очень неплохо. Что там с состоянием взлетной палубы у него — вопрос жизни и смерти.
Адмирал твердо решил, что если окажется, что авиагруппой Хуг оперирует свободно, то побежит домой. Погоны погонами, но корабли и людей он будет беречь. Докладывать что группировка погибла но не сдалась, он не собирался. Пусть под трибунал отдают, но если он увидит на радаре больше шести самолетов, идущих с запада — плюнет на приказ и пойдет домой, если конечно, останется жив.
— Разрешите обратиться, товарищ контр-адмирал!
Кто там у нас такой принципиальный? Или фронда какая у него на командующего? По старинной подхалимской традиции, приставки, уменьшающие звание начальника, подчиненные в Советской Армии и с Советском же флоте, отбрасывали. Т. е. к подполковнику, например, обращались «товарищ полковник» (если, разумеется, рядом не было настоящего полковника), к контр-адмиралу — товарищ адмирал. Так кто же его так? Обиженный кто-то? Нет, просто «пиджак», мобилизованный в БЧ-4. «Бычок», умаявшийся в конец за этот день, пользуясь тем, что боевой тревоги нет, свалил куда-то подальше (но Бабуев знал — появится на мостике в десять секунд). А этот молодой рулит всей связью. И что таким велеречивым способом хочет сообщить этот каплейт? А сообщает он… что некто товарищ Зеленый вышел на связь и срочно требует радиоаудиенции у товарища адмирала!
— Зеленый, ты как⁉
— Хреново, Бабай. Наших шестерых свалили. Мы тут вчетвером, вместе с целеуказкой, южнее ушли, теперь вот домой собираемся. Ты как там, живой?
— Да что нам, кабанам, будет. Ты просто поздороваться, или помочь чем хочешь?
— Как там «Огоньки»?
— Трое у меня сидят, картошку их чистить поставил. Остальные — сам понимаешь…
— Принял. Хоть вломили им?
— А у тебя что, связи с Центром нет? Врезали неплохо, но на воде, ироды, держаться. Слушай, ты не слетаешь к ним? Керосин есть?
— А зачем? Мы же все отстреляли.
— Тут такое дело. Нам бы ночь простоять, и день продержаться, а эти суки не дают. Если сейчас голову поднимут — нам хана. Надежда на то, что им сейчас, если тебя увидят, истребители поднимать придется. Катапульты у них мы минимум ополовинили, на палубе Содом с Гоморрой. Так вот, мне надо чтобы сейчас не штурмовики с «Гарпунами» к нам летели, а «Томкэты» к тебе. Уж извини за прямоту. Много они не должны суметь поднять, а от парочки-другой мы вас прикроем.
С чем был согласен Скрипник, так это с емким определением американцев — суки. А смогут эти суки так как его ребята? Сидя в горящем «Медведе», подорванным «Фениксом», один за одним, сообщать «Подбит. Ребята, будем жить» и уходить из эфира навсегда? И он, подполковник Скрипник, сможет.
Хуг.
Совместными усилиями палубной команды, аварийной партии и… морпехов (да, вот, пригодились эти пожиратели бекона) броневая плита, мешавшая посадке, была снесена. Какая-то там пластическая взрывчатка, какой-то шнур из нее. Хуг этого знать не хотел. Он хотел знать, откуда, черт побери, взялись четыре русских «Медведя»? Ему клялись в Штабе, что больше авиационной поддержки «Кирову» Советы дать не могут! А они шли, курсом с юго-востока, неторопливо озирая пространство перед собой своими радарами. Еще двенадцать чертовых «Кухонь»⁈ Без «Иджиса» ему крышка. Над эскадрой ни одного истребителя с ракетами.
— Что мы можем отправить прямо сейчас?
— В течении 20 минут мы сможем поднять… — как же тянет командир авиакрыла! Да он же косится на капитана! Да, черт побери, сейчас пропускную способность авианосца определяет палубное обеспечение. Ну так что там у нас?
— Двадцать минут, сэр. У нас будут в воздухе 4 «Томкэта». С парой «Спэрроу» и парой «Сайндвинтеров», без топливных баков. Но…
После такого «но», считалось, что надо задать вопрос, мол что за «но», но Хуг делать этого не собирался. И взглядом змеи давил офицера до того, чтобы он продолжил:
— Но тогда не все ребята, что сейчас ждут посадки, успеют сесть. — Самое страшное сказал, молодец. Видно, что докладчику тоже полегчало, он даже соизволил сказать «минутку», и склонился над планшетом.
— Сэр, предлагаю вот что: отправим пару «Котяр» с передней ВПП, их должно хватить, если «Медведи» не успеют отстреляться, а на заднюю пусть ребята садятся. У них горючего буквально на минуты осталось. И так, видимо, паре-другой последних придется садится на воду.
— Отправляйте двух сейчас, и двух — как только примете всех, кого можно.
