— Светик… Помни, что самое важное — не потерять себя.
Тьма вновь поглотила её.
Но теперь это была не та уютная, тёплая темнота, что окутывала бабушкин дом. Это была ледяная, безжалостная пустота, от которой пробирал ужас.
Где-то в глубине сознания всё ещё звучал голос:
Света почувствовала, как что-то давит на грудь, мешая дышать. Медленно, с трудом, она начала приходить в себя.
Первое, что она ощутила — холод. Леденящий, пронизывающий до костей. Пол под щекой был твёрдым и шершавым. В воздухе витал слабый запах сырости и пыли, смешанный с чем-то ещё… чем-то металлическим.
Голова пульсировала болью, с каждым биением сердца в висках отдавался тупой гул. Света пошевелилась, но тут же поняла, что не может разогнуть руки. Запястья стянуты тугой верёвкой за спиной. Ноги тоже связаны.
Она лежала на полу, беспомощная, как муха, попавшая в паутину.
Струйка запёкшейся крови стекала со лба, оставляя липкий след на коже.
Света с трудом разлепила веки. Перед глазами — темнота. Единственный источник света пробивался сверху, из крошечного окна под потолком. Стекло мутное, затянутое слоем пыли и грязи, но через него всё же проникал слабый, призрачный свет луны.
Она сделала глубокий вдох, пытаясь совладать с паникой.
— Чёрт… — прошептала она одними губами.
В голове всё ещё звучал голос бабушки.
Света хмыкнула про себя.
Её губы дрогнули в слабой, ироничной усмешке.
Но даже если всё кажется безнадёжным, она не собиралась сдаваться.
Света сидела, прижавшись спиной к холодной бетонной стене, и смотрела в пустоту. Темнота больше не казалась сплошной — глаза постепенно привыкли, различая размытые очертания помещения.
Где-то вдалеке, за стеной, ей послышались приглушённые детские всхлипывания. Она затаила дыхание, прислушалась, но звук исчез, словно растворился в густой темноте. Ей даже показалось, что это просто игра воображения.
Она попыталась вспомнить, как здесь оказалась. Воспоминания обрывались, оставляя пустоту в сознании. Света закрыла глаза, сосредоточившись, и попробовала воссоздать события. Она пыталась пробираться в памяти, словно в густом тумане, который не давал различить, какие события привели к этим последствиям.
Она помнила, как ехала в машине с Олегом Сергеевичем. Помнила, как они свернули с трассы, въехали на территорию заброшенного военного городка, скрыли машину в кустах и осторожно двинулись к постройкам. Они договорились разделиться — он пошёл проверять пятиэтажные здания, а она — низкие бараки.
А дальше… дальше всё окутывалось туманом.
Света нахмурилась, с трудом продираясь сквозь этот плотный слой забвения.
Она видела перед собой бараки. Осматривала их один за другим, заходила внутрь, пробиралась сквозь груды обломков, слышала, как под ногами хрустят щепки и куски штукатурки.
Она чувствовала, как напряжение нарастает. Будто тень прошлого, невидимая, но жуткая, готовилась вырваться наружу.
Она судорожно вздохнула.
Где-то внутри шевельнулся страх.
Она вспомнила, как колебалась: заходить внутрь здания или обойти снаружи. Потом решила проверить, что было за углом. Осторожно пошла вдоль стены, сжимая в руках фонарик.
Он стоял в нескольких метрах от неё, с опущенной головой. Потом поднял взгляд.
Грусть.
Необъяснимая, всепоглощающая грусть в его глазах.
Света открыла глаза.
Тёмный потолок перед ней был холодным и безразличным.
Последнее, что она успела почувствовать — это резкий удар в затылок.
Рука невольно дёрнулась, но была скована верёвками. Боль отдалась в запястьях и щиколотках, руки и ноги связаны тугими узлами.
Холод пробирался сквозь одежду, вызывая дрожь. Голова всё ещё раскалывалась от боли.
Она стиснула зубы, пытаясь подавить волнение.
Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.
Ответов пока не было, но одно она знала точно:
Нужно как-то выбираться из этого.
Света выдохнула и закрыла глаза. Паника — её главный враг. Если она начнёт поддаваться эмоциям, то упустит шанс выбраться.
Она попыталась отстраниться от страха и проанализировать ситуацию хладнокровно, как это сделал бы Олег Сергеевич.
"Что мы имеем?" — сказала она себе мысленно, заставляя себя думать логично.
Игорь.