- Тогда почему ты так переживаешь из-за этого ритуала? Что в нем такого важного, что его непременно нужно проводить сейчас? Не лучше ли восстановить силы и провести его позже? Я видела людей Ковена на улицах. Они измотаны, Вал. И я не думаю, что верхушка чувствует себя лучше, если судить по состоянию, в котором находился ты. Вы слабы сейчас, а это опасно.
- Я же говорю, нет никакой опасности, Эфира, - категорично заявил он, - Я свои силы восстановил, У Вира вообще бездонный запас, но на крайний случай он может потянуть энергию из Ольгена. Я не знаю, кто будет третьим, но скорее всего, Рэм. И хотя этот чародей более щепетилен в вопросах морали, чем я, все же думаю, что он тоже не забыл позаботиться о себе.
Эфира чувствовала, как в ней закипает злость от этой мужской самоуверенности.
- Ты говоришь, что ритуал будут проводить сильнейшие из вас, ведь это не случайно? Как вы будете себя чувствовать после?
- Лучше, чем если его не проводить вовсе или отложить на более поздний срок. Женщина, в доме которой мы столкнулись, и сила, которой вытолкнула нас за город, несознательно открывает двери в загоны и параллели. Мы их закрываем, латаем, но почти каждую ночь все повторяется вновь. Это нескончаемый круговорот, истощающий наши силы. Мы просто обязаны остановить ее.
Эфира вздрогнула при упоминании Валентином того случая. Он был прав, в сложившейся ситуации отмена ритуала не решит проблемы. Но Вал недооценивал степень опасности, исходящей от женщины. Она сильно сомневалась, что даже если все пойдет так, как запланировано, они смогут справиться с той первородной, ужасающей по мощи силой.
- Я пойду с тобой, - задумчиво прошептала она, и тут же пожалела, что произнесла это вслух.
Глаза Валентина полыхнули бешенством. Кожу покалывало от вышедшей из-под контроля мощи.
- Нет! И это не обсуждается!
Эфира поморщилась от его крика и неприятных ощущений: «Кто бы сомневался!»
- Не нужно выходить из себя, милый. Ты же знаешь, на меня это не действует.
Кажется, она опять сказала, что-то не то, поскольку вместо того, чтобы поутихнуть, его гнев только усилился.
Вал взял ее за плечи и встряхнул, как куклу, - Вир не должен встречаться с тобой, пока все не утрясется. Он псих. И в настоящее время не будет разбираться, кто к кому какие чувства испытывает. Он просто уничтожит тебя, так как ты не вписываешься в общую схему устройства знакомого ему мира. А у него есть и сила и оружие для этого, поверь!
Эфира даже не попыталась вставить слова во время его яростной тирады. Зачем? Все равно она поступит по-своему, и Валу уж точно не обязательно было об этом знать.
Она открыла рот, чтобы рассказать о тех других чародеях, но он грубо прервал ее.
- Если уж так хочешь помочь, убери за собой бардак в доме! Неизвестно сколько нам еще придется здесь жить!
Это было последней каплей. Такого отношения Эфира уж точно не заслужила. Захлопнув рот, она вскочила с него и понеслась вверх по лестнице, шепча под нос: - Шовинист чертов!
На этот раз она даже не почувствовала, как сменила форму и осознала это только, когда картинка воспринимаемого мира стала объемной, выпуклой, многогранной. Эфира видела приближающийся коридор второго этажа и Вала, в раскаянии ерошащего свои густые волосы. Тонкий слух уловил так нужные ей сейчас слова, произнесенные шепотом.
- Прости, котенок. Но я не переживу, если с тобой что-то случится.
Натянув штаны на голое тело, мужчина вышел из дома.
- Конечно же, прощу, - вслед ему бесшумно прошелестела она.
Жесткая от засохшей крови одежда причиняла дискомфорт, но Валентин гонимый чувством вины и раскаянья не мог более задерживаться в доме. Слишком велико было желание ринуться за Эфирой и умолять простить его.
Но, нет! Пусть лучше она сердится на него, чем подвергает свою жизнь опасности. Так будет лучше... для них обоих.
Войдя в гараж, он открыл багажник машины и достал запасной комплект одежды - точную копию той, что была на нем с утра. Быстро скинув с себя штаны, он откинул их в круг, где сломанными куклами лежали два обескровленных тела. Одеваясь, Вал не переставал думать об обидных бездумных словах брошенных любимой.
Всего пара фраз... Черт! Мог же он убедить ее по-другому. Нет… Возможно, да. Просто у него не было опыта подобного общения. Игрушки были не в счет. Привлекаемые аурой опасности излучаемой им, эти женщины готовы были простить ему все. Даже самые сильные из них, в конце концов, признавали свое подчиненное положение. Он же никогда не беспокоился, как они отреагируют на его слова или действия. Но они и не были частью его, ровней ему во всем, не были Эфирой.
Меньше всего Валентин хотел унизить своего котенка, но от тихого задумчивого "Я пойду с тобой" что-то перевернулось в душе. Перед глазами ясно предстала картина их столкновения с Виром.
