Века общения с неуравновешенной разрушительной личностью коим являлся нынешний Глава Совета, научили его осторожности. И то, что сейчас тот демонстрировал нетипичную для него пугающую сдержанность и скрытность, не предвещало ничего хорошего. Конечные цели Вира оставались непонятными для всех, ясно было только одно, что этот ритуал, был очень важен для него. Если бы Вал не знал Вира так долго, то мог бы подумать, что здесь присутствует личная заинтересованность. А при таком раскладе Глава точно, не разбираясь, сметет любую помеху со своего пути. Как он это сделал с предыдущим Советом.
Прямых доказательств ни у кого не было, только ничем не подтвержденные слова Александра. Но каким бы немыслимым не казалось, что самые сильнейшие из них - да что там, практически весь Ковен – в одночасье мог быть стерт с лица земли одним чародеем, Вал был склонен поверить рассказу несостоявшегося члена Совета, когда тот попытался заручиться его поддержкой в уничтожении самозванца, узурпатора, клятвопреступника – Вира.
Но даже с заблокированной, измененной памятью о годах своей юности Валентин не собирался поддаваться на уговоры полусумасшедшего фанатика с маниакальным взглядом и идти против новой власти. Алекс бесследно исчез также как и многие другие, подвергшие сомнению право Вира возглавлять Ковен. И может именно поэтому разговор с бывшим послом при дворе Луайне навсегда врезался в его память. Пропитанные злобой и желчью слова постоянно напоминали Валу об осторожности: «Ты пожалеешь, что не пошел со мной Валентин, поддержав этого выродка. Вир не человек и не чародей, он – безудержная энергия разрушения, вмещенная в обманчивую оболочку. Неопределенная константа междумирья, непредсказуемая и непонятная. Хаос, призванный уничтожить все и вся на своем пути. Настанет день, и ты осознаешь, что сделал неправильный выбор, и вспомнишь, что не поддержал единственного человека, который знает, как справиться с этим существом, но будет слишком поздно, как и в случае со старым Советом, который наивно заблуждался, что сможет контролировать это создание…»
Вопреки злосчастным предсказаниям, Вал ни разу не пожалел о своем решении, а теперь зная, что с ним сотворил старый Совет, был безмерно благодарен Виру, сожалея лишь об одном, что не сам осуществил эту грандиозную расправу. Однако это не мешало ему опасаться, что Эфира столкнувшись с «разрушителем», который за последние две недели так часто проскальзывал в чертах Вира, станет очередной его мишенью. Вал считал свое поведение полностью оправданным, но все же не мог уйти, просто хлопнув дверью.
Его взгляд медленно скользил по полу и стенам гаража, а губы тихо, но четко выговаривали слова заклинания. Меленькие сверкающие искры редким дождем начали крапать с потолка вниз. Однако, не долетая до пола, утрачивали кажущуюся плотность и, подхватываемые незримым потоком, образовывали дикий переливающийся вихрь. Эта мерцающая воронка проносилась по помещению и, облепляя останки, превращала их в пепел, который тут же втягивался в беснующийся хоровод частиц. Убедившись, что ничего в гараже более не напоминает о кровавом утре, Валентин позволил вихрю исчезнуть.
Чародей надеялся, что Эфира поймет его способ сказать «Прости».
Вызвав портал к месту запланированной встречи, Вал решительно шагнул внутрь, желая как можно скорее расправиться с насущными проблемами, чтобы, наконец, целиком и полностью посвятить себя своему котенку. А тогда… тогда он найдет тысячи способов загладить свою вину.
Глава 10
Тьма невидимым потоком проследовала за Валом, стоило тому выскочить за дверь. Раскаянье и сомнения, так явно читавшиеся на его лице, стирали горький привкус обиды из души Эфиры, оставляя только желание окутать, укрыть скованное напряжением тело своего чародея. Она не обольщалась, зная, что, даже сожалея, Вал не отступится от своих слов и решения, но, невзирая на это, ей все же нестерпимо хотелось разгладить резкие морщинки на лбу, взлохматить непослушные пряди, смягчить жесткую линию губ поцелуем, заставить забыть тревожные мысли…
Огромным усилием воли Эфира сдержалась, напомнив себе, что как бы она не любила этого хама, сейчас было не время для слабости. Он должен научиться считаться с ее мнением, а вот позже... потом они вместе откроют для себя науку примирений.
