— Перестань орать! — грубо заткнула его Наташа, набирая код на двери домофона. — Этот кредит я верну за три месяца, когда стану начальником отдела рекламы с окладом в три штуки баксов! Если ты хочешь поговорить об этом, давай побеседуем завтра за завтраком. У меня к тебе тоже масса вопросов. А сейчас я просто с ног валюсь от усталости.
Г-жа Ростова завалилась спать, так и не приняв вожделенную ванну. Когда она уже мерно сопела под шелковой простынкой, Макс все еще нервно мерил шагами ее 6-метровую кухню и рвал на себе волосы. Ведь он-то, в отличие от Наташи, догадывался о том, насколько на самом деле опасна та каша, которую заварила его девушка…
Поскольку Максик уснул поздно, г-жа Ростова проснулась в четверг намного раньше его. Хотя и не слишком-то рано — в начале десятого. Наташа приняла душ с наслаждением солдата, просидевшего три дня в окопе, и под бодрые утренние мотивчики «Бест-ФМ» занялась изучением содержимого холодильника. Как раз в тот момент, когда г-жа Ростова нашла очень привлекательной идею съесть на завтрак яичницу из двух яиц и уже держала в руках отобранные для этой почетной миссии яйца, затрезвонил телефон. От испуга Наташа яйца выронила и потому не слишком-то приветливо прошипела в трубку:
— Слуш-шаю!
И тут же пожалела о своей резкости. Потому что на том конце провода обнаружился… Семен Семенович собственной персоной! Вот это да!
— Наталья, — почему-то преувеличенно строго начал беседу начальник, — вы видели свежий номер «Всех удовольствий столицы»?
— Нет, — не поняла, к чему клонит руководство, и занервничала г-жа Ростова. — Что-то не так? В печати получился какой-то брак по цвету? Или шрифты в макете полетели?
— Хуже, — прокричал в ответ г-н Петров. — Все намного хуже! Пойдите, купите журнал в киоске и посмотрите, что случилось!
— А что случилось? — не на шутку перепугалась Наташа. — Боже мой, Семен Семенович, не тяните ради Бога, объясните, что происходит?
— А то происходит! Хулиганство какое-то происходит! По дороге на работу я купил наш журнал в киоске около дома. И в нем не оказалось центрального разворота. Угадайте, что на нем должно было быть напечатано?
— Не знаю, что напечатано на центральном развороте, но с обратной стороны, на четной полосе, должна быть моя реклама! — забеспокоилась г-жа Ростова.
— Вот именно!
— Возможно, эти страницы киоскерша выдернула, потому что ей очень понравился текст? — предположила Наташа.
— Ага! Тогда выходит, что либо статья, либо ваш текст понравились всем без исключения киоскершам этого города! Потому что во всех палатках, которые мне попались по дороге, наш журнал продается без центрального разворота! Как вы это объясните?
Наташа почувствовала, что ей не хватает воздуха, и как подкошенная села с трубкой в руках прямо на нагретый утренним солнцем линолеумный пол.
— Я не знаю, — пролепетала она в ответ разъяренному Семену Семеновичу.
— Вот и я не знаю! Сейчас я буду звонить в типографию и выяснять причину брака. Но что скажут по этому поводу ваши рекламодатели? Вам надо срочно с ними связаться, успокоить и все такое. Пообещайте им, что модуль выйдет в следующем номере с бонусом или со скидкой, — разберетесь сами. И жду вас в офисе как можно скорее. Вообще удивительно, что вы в такое время все еще сидите дома. Если вы не в курсе, то рабочий день у нас начинается в десять утра. Все!
Раздались короткие гудки. Наташа с отвращением отбросила телефонную трубку, так что та ударилась о кафельную стену и со звоном срикошетила в мойку. Г-жа Ростова тоненько заскулила, горестно уткнулась лицом в ладони и почувствовала, как в данный конкретный момент седеют ее рыжие волосы…
Постепенно ее безадресное отчаяние выродилось в яростную ненависть к г-ну Садковому. Очевидно, все это были его проделки. Наташе не терпелось плюнуть ему в лицо и спросить: как он посмел? Как он посмел испоганить весь тираж «Всех удовольствий столицы»? И как вообще ему это удалось? И главное — зачем?! Зачем всё это? Он непременно должен объяснить ей всю правду!
