Это и есть самое главное. У Байрона
Поражение императора в 1814-м вызывает у него почти физическую боль.
Менялось ли отношение Байрона к Наполеону? Да даже в рамках одного стихотворного цикла! Того самого, «наполеоновского», созданного в период с 1814 по 1816 год. «Ода к Наполеону», «Звезда Почетного легиона», «С французского», «Прощание Наполеона»…
Байрон то сожалеет о том, что император не погиб на поле брани, то, наоборот, говорит о том, что его звезда все равно никогда не погаснет.
…Наполеон прощается с Францией, Байрон до конца жизни не прощался с Наполеоном. Человеком, поправшим свободу, которую так высоко ценил поэт. Единственным, кто сможет ее вернуть. Парадокс? Не для Байрона – гения «мрачного эгоизма»… Он был так одержим Наполеоном потому, что они и правда похожи.
Зимой 1815 года, до того как император бежал с Эльбы и вернулся во Францию, Байрон говорит мужу своей сводной сестры, Джорджу Ли, что он величайший из живущих на земле людей. Полковник королевских драгун Ли, усмехнувшись, поинтересовался: «А как же Наполеон?» – «God! I don’t know that I do except even him» («Бог мой! Вот насчет него – не знаю»).
В поэме «Дон Жуан» он все же назвал себя Наполеоном. Правда, только рифм. Бедный Байрон! Сегодня и с этим-то многие не согласятся…
С этими словами Наполеон, конечно, обращался не к писателю Конан Дойлу. Они адресованы Марселлену Марбо, лихому гусару, офицеру императорской армии.
После «Ста дней» Марбо, поддержавший императора, был вынужден покинуть Францию, а в эмиграции занялся литературным трудом. Одно из его произведений вызвало восхищение у прочитавшего его в ссылке Наполеона. Потому он и упомянул Марбо в своем завещании.
При чем тут человек, придумавший Шерлока Холмса? Очень даже при чем! Прочитав «Мемуары барона де Марбо», Конан Дойл придумал другого своего героя – бригадира Жерара. Считать, что Жерар во многом «списан» с Марбо, нельзя. Правильнее говорить – вдохновил. И скорее источником вдохновения был даже не Марбо – человек вполне серьезный и весьма неглупый, сильно отличающийся от созданного Конан Дойлом литературного персонажа, – а сама эпоха, жизнь, частью которой являлся Марбо.
Иногда можно встретить мнение, что бригадир Жерар, дескать, в свое время не уступал в популярности самому Шерлоку Холмсу. Это, конечно, преувеличение, хотя рассказы о приключениях бригадира Жерара действительно пользовались большим спросом в конце XIX и начале XX века. И в Америке, где Конан Дойл впервые прочитал на публике один из рассказов, и в Англии, где они печатались в журнале The Strand Magazine.
Публикация в этом журнале – символ успеха и одновременно гарантия качества. Тираж в 30-е годы ХХ века доходил до полумиллиона экземпляров, издание имело огромный успех. Что неудивительно, ведь The Strand Magazine знакомил своих читателей с новыми произведениями Агаты Кристи, Герберта Уэллса, Жоржа Сименона и, разумеется, Конан Дойла.
Бригадир Жерар появился на свет после «смерти» Шерлока Холмса. Согласно широко распространенной легенде, писатель «устал» от знаменитого сыщика и очень не хотел, чтобы его имя ассоциировалось исключительно с именем великого детектива. Что ж, наверное, так и было.
