РазNообразный Наполеон полностью

Конан Дойл – писатель куда более разнообразных талантов, чем, скажем, королева детектива Агата Кристи. Однако его «коллеги по литературному цеху» все же считали его человеком, который «развлекает», а не заставляет думать. Доля справедливости в подобном утверждении есть. Да и как может быть иначе, если Конан Дойл создал Шерлока Холмса?

Но он написал много чего еще. И сам Конан Дойл считал главными в своем творчестве исторические романы. «Белый отряд» – его любимое произведение. Однако у нас книга о Наполеоне, а значит, о двух циклах рассказов – «Подвигах бригадира Жерара» и «Приключениях бригадира Жерара».

Для начала выскажу свое мнение как историк. Сэр Артур – писатель добросовестный. Вымысел в его произведениях на исторические темы есть, но раздражения он не вызывает. Конан Дойл с детства увлекался историей, много читал и к созданию романов и рассказов готовился. Это заметно.

«Он держал свои позиции так же крепко, как свой денежный ящик, и требовалась немалая смекалка, чтобы заставить его выпустить из рук то или другое».

Так Конан Дойл (устами Жерара) характеризует маршала Массена, известного редкостной неуступчивостью в бою и феноменальной жадностью. Деталь, свидетельствующая о том, что сэр Артур «в теме». В «Приключениях» и «Подвигах» много подобных деталей. Писатель, безусловно, знал эпоху. И он не раз говорил о том, что период наполеоновских войн его сильно увлекает.

Итак, Конан Дойл придумал героя… Отличного, на мой взгляд, персонажа. Замечу, не англичанина, как стрелок Шарп Бернарда Корнуэлла, а именно француза, что кое-что говорит о самом Конан Дойле. Он ведь не англичанин, а скорее британец. Шотландец, ирландец и англичанин в одном лице! Это позволяет ему не то чтобы быть более объективным, а скорее шире мыслить. Хотя правильнее сказать – образнее.

Уже сам сэр Артур нашел практически идеальный образ. О бригадире Жераре чуть ниже, пока – о форме. Конан Дойл – прекрасный рассказчик. Он им был чуть ли не с детства. Короткая история с крепким сюжетом и яркими деталями – это то, в чем он мастер. А когда речь идет о цикле рассказов, объединенных одним главным героем, то здесь сэр Артур вообще среди лучших во всей мировой литературе.

«Он лежал в гробу посреди комнаты, спокойный, беспристрастный, величественный, черты лица его были полны той скрытой силы, которая некогда воспламеняла наши сердца на битву».

В рассказе «Последнее приключение бригадира» Этьен Жерар сделал действительно невозможное. Он пробрался на остров Святой Елены, где англичане держали в плену великого императора. Он должен был освободить Наполеона и, нет сомнений, сделал бы это, вот только к моменту прибытия Жерара на остров император был уже мертв…

Бригадир Жерар знал, когда нужно остановиться. Он не какой-то там барон Мюнхгаузен, хотя и похож, очень похож. Многие отмечают сходство.

Вот сидит в кабачке отставной бригадир, крутит седые усы, опрокидывает стаканчик-другой и рассказывает истории о былых славных деньках. Привирает? А как же! Бахвалится? Куда без этого! И что тут интересного, а тем более – нового?

Давайте посмотрим на героя внимательно. Этьен Жерар – гусар. Род кавалерии Конан Дойл выбрал абсолютно правильно. Отчаянная храбрость в сочетании с неуемным хвастовством, дуэли, женщины… Все как положено. Да вы хоть поручика Ржевского вспомните! Гусар – если не приговор, то диагноз. Смелый врун, дамский угодник и, как правило, человек недалекий.

По правде говоря, «блистать умом» от них и не требовалось. Зачем? Живи ярко, умри молодым. «Гусар, который не убит в тридцать лет, не гусар, а дерьмо!» – легендарная фраза, которую приписывают и маршалу Ланну, и генералу Лассалю.

Этьен Жерар вполне соответствует хрестоматийному образу гусара. Только в нем все «гусарство» гипертрофированное. Храбрости на два эскадрона хватит, бахвальства – на полк. Или, как сказал бы вышеупомянутый Лассаль о Жераре, «…сплошные шпоры и усы и ни одной мысли, кроме как о женщинах и лошадях».

Вот мы и подходим к главному. Не будем выбирать слова. Этьен Жерар феерически глуп.

«Вы думаете? – закричал он. – Вы! Вы воображаете, что я выбрал вас за то, что вы умеете думать? Посмейте-ка сказать мне это еще раз! Вы единственный человек, который… впрочем, довольно!»