РазNообразный Наполеон полностью

Конные егеря гвардии… Не просто элитная часть – любимцы Наполеона! Они всегда сопровождали императора, он носил мундир полковника конных егерей. Есть версия, что Жерико выбрал офицера именно этой части вполне намеренно. Думал, дескать, что его может заметить сам Наполеон.

Исключать такого рода соображение, наверное, нельзя, но я сомневаюсь. Жерико, как и все люди огромного таланта, человек необычный. И поступки он совершал не поддающиеся простому объяснению. Однако, напомню, политика его не сильно интересовала и убежденным бонапартистом, в отличие от своего приятеля Ораса Верне, он не был. Полагаю, художник нарисовал то, что хотел. Но главное – как.

Про «колорит Рубенса», «динамизм Гро» и сходство с композицией Давида «Наполеон на перевале Сен-Бернар» мы рассуждать не будем. Выберем одно, самое правильное, слово. Это было необычно. Это уже сильно отличалось от классицизма. Жерико начал движение к направлению, которое его прославит, – романтизму. Однако – лишь начал. «Офицера конных егерей» еще трудно вписать в какой-то определенный жанр. Новизна – да. Но пока не шокирующая. Потому, возможно, картина и имела большой успех. Жерико похвалил сам Давид, художник получил медаль.

На дворе 1812 год. Салон салоном, война войной. Наполеон теряет в России армию, вскоре потеряет и империю. Сейчас начнется игра искусствоведов с историей, а историков – с искусством. Две картины Жерико.

…Для Салона 1814-го Жерико нарисовал «Раненого кирасира, покидающего поле боя». Немного цифр. «Кирасира» он задумал в 1812-м. И тогда же стал делать наброски или нарисовал в страшной спешке, чуть ли не за три недели, уже в 1814-м? Совсем не пустяк, если дальше нужно будет переходить к оценкам.

Дело-то ведь не в том, сколько времени потратил на создание «Кирасира» Жерико, а в том, что он представил две картины. Был ли в том лишь некий художественный замысел или же имелся и идеологический смысл?

Сторонников «идеологического подхода» гораздо больше. Да все же лежит на поверхности! Все просто, по-военному. «Егерь» – идет в атаку, «Кирасир» – отступает. «Егерь» – символ великой славы, «Кирасир» – страшного поражения, катастрофы. Трудно возразить.

Но можно и взглянуть по-другому. «Егерь» – буйство цвета. Богатейшая палитра! «Кирасир» – сдержанный, мрачный, контрастный. Позже сам Жерико скажет: «Чем больше на картине оттенков черного – тем выше ее художественная ценность». Он хотел показать контраст? Что он умеет и что-то другое?

Все теории имеют право на жизнь. Но почему «Кирасир» мне нравится больше, чем «Егерь»? «Егерь» поражает яркостью, «Кирасир» сразу заставляет думать.

Если бы не название – вы бы ни за что не догадались, что кирасир ранен. Ни одного пятнышка крови. Жерико сделал это вполне умышленно. Кровь – для «классиков», грязь на кирасе и рейтузах – для реалистов. Жерико создает романтический образ. Один из первых во французской живописи, как считают искусствоведы.

С кровью, страданиями на лице все было бы проще и понятнее. А здесь… Почему кирасир гигантского роста? Что хотел сказать художник? Или ему просто так захотелось? Или вот еще. Куда он смотрит? Боится, что его будут преследовать враги? Может, собирается вернуться к боевым товарищам? Или этот взгляд, устремленный то ли в небо, то ли на поле брани, и есть то самое прощание с эпохой? Наверное, Жерико думал о многом. Нарисовал – так.

…Они висели рядом. «Егерь» и «Кирасир». Два года назад «Егерь» вызвал восхищение, сейчас «Кирасира» подвергли жесткой критике. «Слишком много черного…» Именно это и говорили. Все дело в настроениях нации, тяжело переживавшей крах Империи? Ну зачем он повесил их рядом?!

Многие объясняют провал «Кирасира» «неудачным» соседством. Еще больше тех, кто рассуждает о том, как Жерико «передал свои чувства». Представителя поколения, выросшего на победах Наполеона, а теперь испытывавшего невыносимую горечь утраты. Не про Жерико, уверен.

Он очень своеобразный человек. Кавалеристами восхищался, а в армию не пошел. В 1811-м отец оплатил ему «заместителя». Была такая практика в годы Империи. А в конце 1814-го отправился служить… королю. Поступил в мушкетерский полк, сопровождал Людовика XVIII во время его бегства из Парижа во время «Ста дней». Гибель империи для него точно не трагедия. Для него лично.

Но он – художник. Он чувствовал эпоху. И нарисовал «Раненого кирасира». Который с виду и не ранен вовсе. Нервного коня удерживает уверенно, палаш тоже держит крепко. Никакого испуга на лице. Небо – да, тревожное. Все вместе называется «одним из первых манифестов французского романтизма».

…Жерико все же хотел создать «большое батальное полотно». Про отступление французов из России. Хорошо, что не написал. У него своя баталистика. Один человек, одна лошадь. «Егерь», «Кирасир»… Мне больше нравится «Кирасир».