Она хорошо понимала: легко не будет. Даже для опережавшей всех по части равноправия и демократии Англии женщина-баталист, знаете ли… Но Элизабет Томпсон была женщиной не только решительной, но и упрямой.
Уже в 1874-м к ней пришел успех. «The Roll Call» («Перекличка»). Одна из самых известных картин, посвященных Крымской войне. В Королевскую академию Элизабет Томпсон, правда, не приняли, зато сама королева Виктория стала покупать ее картины.
В 1875-м появляется первое из полотен, посвященных «кампании Ватерлоо». «28-й полк в битве у Катр-Бра». Похвала от Джона Рескина! Знаменитый писатель, художник и критик, в те времена главный авторитет во всех искусствах. Совсем не любитель батальной живописи, скорее наоборот.
«Признаю, что я изначально относился с большим предубеждением к новой картине мисс Томпсон. Отчасти из-за того, что, как я говорил раньше, ни одна женщина просто не может рисовать. Кроме того, я был уверен – то, из-за чего публика подняла такой шум, не заслуживает столь пристального внимания…
Но работа этой амазонки… Исключительно интересная, демонстрирующая богатые возможности автора… Мне остается лишь с запозданием преклонить колени…»
За некоторые из его высказываний Джона Рескина сегодня бы уничтожили в два счета. А тогда… Мисс Томпсон, конечно, польщена. Такие слова от человека, который не верил в то, что женщины могут рисовать!
Она могла. Вышла замуж, стала леди Батлер. Рожала детей. И остро реагировала на то, что казалось ей несправедливым.
Картины британских баталистов покупали, но они не были модными. В светских салонах обсуждали другую живопись. Прерафаэлитов, импрессионистов. Обидно, чертовски обидно! Для леди Батлер, во всяком случае. И свою лучшую, как считается, картину, она написала не на заказ и не к очередной выставке, а, что называется, по зову сердца.
Вот как все произошло. Однажды, совершенно случайно по словам самой леди Батлер, она зашла в небольшую частную галерею рядом с площадью Гросвенор. Там как раз висели работы тех, о ком говорили «с придыханием».
«…Я чувствовала, что раздражаюсь все сильнее и сильнее, бродя по этим залам… Наконец, я просто выскочила на улицу – мне захотелось воздуха! Взяла извозчика и отправилась в студию. Там отыскала семифутовый лист плотной коричневой бумаги и приколола его на какой-то старый холст. Кусок угля, кусок белого мела… Первый эскиз моих „Серых“…»
Потом она начала рисовать коней. Множество отдельных рисунков! С помощью мужа-офицера (их, кстати, познакомил Чарльз Диккенс) ей даже удалось попасть на маневры Scots Greys. Она видела, как всадники переходят с рыси на галоп. Она знала, что происходит после команды «Вперед!»…
«Шотландия навсегда!» появилась в 1881-м. Леди Батлер было тридцать пять лет. Она проживет долгую жизнь, ее сыновья повоюют в Первую мировую. Великой войне она тоже посвятит немало работ. Они не будут иметь успеха. Ни одна из ее картин не будет столь же успешной, как «Scotland forever!».
«Атака серых». «Я никогда не пыталась прославлять войну. Все, что меня интересовало, – это пафос события и героизм людей». Полагаю, мало что прославляет войну так, как «пафос события и героизм людей». Но леди Батлер сказала то, что сказала. И она нарисовала «Scotland forever!». Пример отчаянной храбрости. Бессмысленного по большому счету геройства. Событие, которое идеально подходит для Ватерлоо в качестве символа.
…Не зря герцог Веллингтон недолюбливал свою кавалерию. «Слишком много о себе думают». И это еще одна из мягких оценок. Атака тяжелой кавалерии (а в ее составе – «шотландских серых») помогла справиться с тяжелой ситуацией, а потом «парни на конях» увлеклись. Приказа идти на артиллерийские батареи французов у них не было, от своей пехоты они оторвались. Наполеон это увидел. Немедленно послал на поле боя своих кавалеристов. Обученных в разы лучше британских. Кончилось все печально…
В полку было чуть больше четырехсот человек, включая врачей и ветеринаров. В бою погибли сто семь, около ста получили ранения разной степени тяжести. Тяжелую кавалерию пришлось в буквальном смысле слова спасать…
