Разноцветная одежда полностью

^{Резко входит Шилах, грязный старик, обнаженный, не считая грубой черной рубахи и пояса. Его жесткие черные волосы падают на плечи. Он дико вертит головой, пока говорит; глаза его ярко блестят. Он идет вперед, для порядка кланяется фараону и заговаривает с огромной скоростью, доводя себя до неистовства.}

ШИЛАХ. Шилах я, гадальщик. Происхожу из старинного рода гадальщиков. Этому научил отца моего отца отец отца моего отца. А отец моего отца научил этому моего отца, а мой отец научил этому меня, а теперь я говорю тебе это, о фараон.

ФАРАОН. Понятно. Возраст солидный, потому и ценность солидная.

ШИЛАХ (торопливо). Когда я услышал о сне твоем, о государь, долго взывал я к богам.

ФАРАОН. Да? И что они сказали?

ШИЛАХ (падает на колени и кланяется на четыре стороны, произнося).

ФАРАОН. Какая удача, что стран света всего четыре.

ШИЛАХ. И зарыл я тело свое в священных песках, чтобы ничего, кроме ноздрей и глаз моих, не оставалось над землей. И, погребенный так, читал я в небесах священные знаки триединства Нетопыря, Вепря и Газели, ведь это священная истина, что Нетопырь, Вепрь и Газель несут свою стражу и днем, и ночью.

ФАРАОН. Лучше бы это и в самом деле было истиной — иначе пришлось бы снова склонять голову.

ШИЛАХ (перебивает фараона и продолжает с огромной скоростью). Нет истины, кроме истины триединства Нетопыря, Вепря и Газели. Тучные коровы — это Египет, а буря, побившая пшеницу — это мир. Египет разрушит мир, как коровы съели пшеницу в твоих снах, и Египет преуспеет, когда другие народы падут.

ФАРАОН. А тебе неизвестно, что ни один народ не может преуспеть, когда остальной мир лежит в развалинах?

ШИЛАХ. Это не моя забота. Я говорю истину, которая открылась мне.

ФАРАОН. Египет — торговая страна. С кем мы будем торговать, если другие народы погибнут?

ШИЛАХ (продолжает, не слушая). Истина Нетопыря, Вепря и Газели говорит, что весь мир станет одним большим Египтом, и что…

ФАРАОН. Хороший у тебя сон, а толкование еще лучше. Очень разумно, что в твоем сне коровы едят пшеницу. А вот в моем сне коровы сошли с ума и не едят пшеницу; они друг друга едят. Но, как я погляжу, это тоже не твоя забота?

ШИЛАХ. Не я говорю это, фараон, но Нетопырь, Вепрь и Газель. (Простирается перед троном).

ФАРАОН. Значит, Нетопырю, Вепрю и Газели отрубят голову вместе со всем их красноречием, а не тебе.

^{Малфи ударяет по медной пластине. Появляется палач и утаскивает Шилаха, пока фараон продолжает говорить.}

Неужели никто не доставит мне удовлетворения? Я перетрудился, и палачи мои тоже. Скоро они начнут жаловаться. А если они будут жаловаться, мне придется тоже их казнить. Но кто станет палачом для палачей? Я должен найти кого-то, кто истолкует мои сны.

^{Входит Шаршис с Иосифом и делает движение вперед.}

Вот это и есть твой еврей, Шаршис?

^{Иосиф, одетый в лохмотья, встает перед троном. Малфи очень обеспокоен.}

ШАРШИС. Прошу милости у фараона, да будет он жив, здоров и невредим. Не моя вина, что он пришел таким. Я пытался отчистить его.

ФАРАОН. Ты поймал рыбу. Чистить и жарить предоставь мне.

^{Иосиф демонстративно восходит по ступенькам к трону, берет жезл и ударяет в гонг. Фараон не двигается. Иосиф показывает на себя, когда появляется палач.}

ИОСИФ. Уведи меня.

ФАРАОН. Вижу, что ты не понимаешь принципов здравого правления. Если бы каждому позволялось входить сюда и самому приказывать, чтобы ему отрубали голову, какой тогда смысл в государе?

ИОСИФ. А какой же смысл в том, что государь не может отрубить человеку голову, не толкуя об этом целый час?

ФАРАОН. Даже государь должен передохнуть между казнями. И кто ты такой, чтобы жаловаться? Ты еще не позабавил нас.

ИОСИФ. Нет. Но я услышал одну из шуток фараона. Должен ли я слушать остальные? Здесь что, совсем не бывает справедливости?

ФАРАОН. Ни один государь не может позволить себе такую роскошь, как справедливость. Странный он, этот еврей. Пусть пророчествует. Если ты истолкуешь мои сны так же честно, как мои шутки, ты получишь великую награду.