— Мои боссы аж давятся восторженной слюной, слыша о тех твоих успехах, которые я считаю нужным для них озвучивать. Никто ведь не ожидал, что даже потомок Зрящей обладает такими способностями. Считается, что если не пользоваться способностями и не развивать их, то они слабнут, а ты…
— А я всё равно не полноценная Зрящая, — мрачно перебила я. — Меня и на этот счёт посветили. Я не могу обойтись без капсулы, а настоящие Зрящие ими не пользуются.
— Да, насколько мы знаем, не пользуются, — согласился Клим. — Но и видят лишь определённых людей, а не как ты и тех, кто вызывает эмоции у людей из твоей группы. Вероятно, способности, не имея возможности развиваться и проявляться, начинают, своего рода мутировать или видоизменяться. Ведь получается, что со времён твоей прапрапрабабки ими не пользовались и это дало такой эффект. Природа ведь если что-то забирает, то даёт другое взамен. Как, например, у слепых. Не видя, они развивают слух и осязание. А ты, не имея возможности работать без камеры, можешь зато видеть больше в ней.
— А как много вы знаете о Зрящих? Расскажи про них? — попросила я, желая знать уже малейшие детали.
— Не так много мы и знаем, как бы нам хотелось, — с досадой произнёс Клим. — Дело в том, что вы все работаете только на Альдейдов. У нас никогда Зрящих не было. Точнее, надолго они не задерживались. Если Альдейды вас и отпускали, то только ради ловли на живца таких, как мы. Я тут по своим каналам узнал, что ты была последней из потомков отпущенных Зрящих. И думаю, ваш род не трогали лишь по одной причине — потому что из-за контакта с другими потомками Зрящих, мы попадали в ловушку. За вашей семьёй лишь следили, но не приближались, боясь опять попасть в ловушку…
— А что, сейчас всё так плохо у вас, раз тебя послали ко мне, не боясь ловушек? — иронично поинтересовалась я.
— Не думаю. Дело в другом. Меня практически подставили, потому что списывают со счетов, — голос Клима зазвучал бездушно. — Мне двадцать восемь, а все наши подопечные молоды, потому что способности больше шансов вытащить у молодых девушек, которые прошли переходной возраст и при этом ещё не стали набираться мудрости и рассудительности. То есть, это возраст приблизительно от шестнадцати до двадцати лет. В этом возрасте они ещё эмоционально открыты и не обременены возрастными стереотипами в мышлении… Кстати, ты и в этом поломала наши шаблоны. Считается, что после двадцати двух лет нереально добиться результата. А тебе двадцать пять. Получается, и здесь у тебя способности от прабабки.
— Ты не про меня рассказывай, а про себя, — прищурившись, потребовала я.
— Мои боссы считают, что я, из-за своего возраста, уже не могу производить впечатление на молоденьких девушек, потому что мои подопечные массово сходили с ума. Не понимают они, что от непрекращающегося траха с молодыми, глупыми и истеричными девчонками меня уже воротит. Что дело не совсем в цифре моих лет, а в том, что мужчинам моего возраста хочется не просто молодого тела и разнообразия, а и хоть какого-то ума от своей любовницы, — неожиданно зло процедил он, но потом взял себя в руки и уже сдержаннее продолжил: — Вот поэтому меня и послали к тебе. Не особо рассчитывая на результат и зная, что тебя периодически проверяют, они надеялись, что Альдейды уберут и меня, и тебя. То есть, как обычно, всю грязную работу спихнули на других. Но с тобой всё вышло совсем по-другому. Ты показала превосходные результаты, а я очень постараюсь, чтобы мы выжили, и не позволю нас убить. Тем более, что для борьбы у меня теперь есть две очень веские причины. Со мной боссы сильно просчитались.
— Боссы, значит, — поморщившись, повторила я. — Орден Милирийцев…
— Он самый. Но не стоит меня о них расспрашивать, — мрачно произнёс Клим. — Я мало что о них знаю. По сути, я встречался лично лишь с одним представителем верхушки. И то, достаточно давно. Семь лет назад я попал в поле их зрения, закрутив лёгкий романчик с девушкой Лаймой, и она меня завербовала для работы. Отказаться я тогда не мог, по веской причине и пришлось идти на их условия. И эта же Лайма сейчас является моим куратором, давая имена и информацию на объекты работы. Я, по сути, всего лишь пешка, которую используют, как хотят. И вся информация, которой я владею, это выводы и аналитика после семи лет работы. Я даже не знаю, какое конкретно место в иерархии занимает Лайма. А о размахе работы Ордена и их возможностях сужу только по обрывочным сведениям, которые дают мои объекты и я сопоставляю их с произошедшем в мире. Меня обеспечивают деньгами, чтобы пустить пыль в глаза будущим объектам. А моя внешность — дополнительный стимул для того, чтобы втереться в доверие к очередной способной девушке и заставить её работать на нас. Большего, они считают, мне знать не требуется, и отсекают все мои попытки продвинуться дальше.
— Тебя послушать, так напрашивается вывод, что давно всё надоело, — вымолвила я, чувствуя злость Клима. — Так почему не уйти от них или не сбежать?
