— Нет. Они действительно погибли. Только вот я не один остался. У меня есть младшая сестра. Аделина. Или для близких, Адель, — мрачно произнёс Клим. — Ей на тот момент исполнилось одиннадцать, когда всё случилось. Она училась в школе, я в университете и мы решили не возвращаться пока в Испанию. Оформив опекунство, мы с сестрой продолжили жить, как раньше, благо оставленное родителями состояние позволяло ни в чём себе не отказывать. И всё было хорошо, пока я через два года не встретил Лайму… Впрочем, как я сейчас уже понимаю, встреча была не случайной. У Адель был как раз такой возраст, с которого Милирийцы начинают присматривать себе будущих пророчиц. Они, оказывается, лет с тринадцати — четырнадцати следят за такими девушками и собирают на них информацию. И моя Адель попала в их поле зрения, потому что располагает всеми данными, чтобы работать на них. А когда мне рассказали, что происходит с девушками и что они сходят с ума, а затем предложили — или я работаю на них, или Адель, то я уже не выбирал, чью жизнь спасать, сестры или других девушек…
— И ты согласился на них работать, — перебив, резко вставила я. — Но ты же сам говорил, что с девушками работают с шестнадцати лет. А Адель было тринадцать. Неужели вы не могли сбежать?
— А думаешь, я не пробовал? Думаешь, это маленькая кучка людей, которые ради интереса заглядывают в будущее? — так же резко бросил Клим. — Я пытался её увезти. Спрятать. И предпринимал немало шагов, чтобы спасти её. Но ты даже не представляешь, насколько могущественны Милирийцы и какие у них возможности! — его аж перекосило от ненависти. — Они очень многое могут! Лишить тебя в одночасье всех денег, опустошив счета. Уничтожить всю документальную информацию о твоём существовании или такие данные ввести, что станешь каким-нибудь банковским должником, или что находишься на подписке про невыезд, или что-нибудь наподобие этого. Сделать так, что ни одно твоё заявление в правоохранительные органы не станут даже принимать и рассматривать. Запугать любого, кто пытается тебе помочь. А то и убить. А уж испортить репутацию человека им вообще ничего не стоит. Мою они уничтожили за два дня, повесив два убийства и торговлю наркотиками. Из-за чего все друзья родителей мгновенно от меня отвернулись, чтобы не вляпаться в скандал и не бросить тень на репутацию в дипломатических кругах… Эти скоты уж если чего-то хотят, то получают. И от меня они получили всё то, что хотели. А потом, чтобы я окончательно присмирел, забрали Адель. Она живёт у них вот уже почти семь лет. И дают мне с ней встретиться раз в полгода. Так что в моей ситуации оставалось лишь одно — дождаться, пока Адель минует двадцатилетний возраст, чтобы стать для них бесполезной. Ну а мне за это время требовалось набраться жизненного опыта, узнать врагов лучше, собрать денег, а потом уже действовать. И я почти приготовился ко всему этому. Там, в несессере документы на все банковские счета, которые я сумел открыть за эти годы. И на недвижимость документы, о которой Милирийцы не знают. Я также изучил возможности Ордена за эти годы и уже, надеюсь, смогу им противостоять. Да и Адель исполнилось два месяца назад как раз двадцать лет… Только вот меня послали к тебе. И ты стала второй проблемой, — он тяжело вздохнул.
— Проблемой? Я для тебя? — возмущённо фыркнула я. — Ага, ты ангел с небес для меня! Пришёл тут, облагодетельствовал! И ничего, что с твоим появлением в моей жизни, я могу сойти с ума! Что меня пытались уже дважды убить! Что другие хотят меня использовать, засовывая в ваши дебильные капсулы! Что мне пришлось бросить дом и сейчас переться к чёрту на рога! — вся та злость, что постепенно копилась, прорвалась наружу, и я готова была уже кричать, но Клим одёрнул меня, зло вставив:
— Первое — я не совсем правильно выразился, назвав тебя проблемой! Второе — пойми, если бы не я появился, то приехал бы кто-нибудь другой! Я просто один из смертников, который оказался первый на очереди. И ещё неизвестно, что бы делал с тобой другой! Я ведь старался минимизировать твои посещения камеры и выдавал Ордену не всю информацию. А другой, желая выслужиться и показать свою полезность, мог бы пихать тебя в камеру каждый день и всё рассказывать. Мог не защитить во время наезда! Мог не выжить во время второго нападения и соответственно вовремя бы не явился и не спас тебя в доме!.. Да что угодно могло бы случиться, потому что он не испытывал бы к тебе того, что испытываю я! И поэтому же я всеми силами сейчас буду стараться спасти и тебя, и Адель!
«А ведь действительно, неизвестно как бы всё сложилось, будь на месте Клима кто-нибудь другой», — пронеслось в голове, и вся злость испарилась, уступив снова место любопытству. И хотя сейчас хотелось спросить о последних словах Клима, я всё же решила отложить этот вопрос на потом, не желая сейчас разбираться ни в чувствах Клима, ни в своих.
— Так значит, ты думаешь, что часто мне в камере бывать нельзя? Есть предпосылки считать, что я, как и все, сойду с ума? — сухо спросила я. — За сколько у остальных это происходило?
