— Угу, — вымолвила я, посмотрев под ноги, и в этот раз залюбовалась травой, среди которой росло много разных полевых цветов. — Как же здесь восхитительно.
— Да, — ответил Клим, взяв меня за руку, чтобы поддержать, потому что я опять стала смотреть на горы, на голубое небо, по которому плыли небольшие облака, на птиц, летающих в небе. — Как уже говорил, весна здесь прекрасна… Впрочем, лето тоже. Осенью, если уже опали листья с деревьев, то тоскливо. А вот если листва только начинает желтеть и краснеть — это невероятное зрелище. Зимой же — зависит от погоды. Если солнца нет, то всё вокруг кажется серым и хмурым, а если солнце появляется, то всё вокруг искрится из-за снега. Он здесь чистый и даже не белый, а голубоватый… Кстати, приблизительно в километре отсюда, глубже в долине и небольшая речушка есть. Но она так, не для купания, а ноги помочить. И то, вода там ледяная, поэтому только в жару есть смысл туда ходить.
— Красота, — выдохнула я, а потом, прислушавшись к своим ощущениям, задумчиво добавила: — Так странно. Поводов для радости у нас нет и впереди в лучшем случае неопределённость, а на душе хорошо…
— Просто ты, как я, умеешь радоваться хоть таким вот коротким передышкам, — произнёс он. — Нам ведь ничего другого не остаётся. Но тем ценнее эти моменты. Они потом долго греют сердце. Раньше меня поддерживали встречи с Адель. А теперь вот, в виде тебя, появился и дополнительный стимул бороться за свободу, — Клим обнял меня за плечи.
— А если бы не Адель и я, что бы ты делал? — сдержанно спросила я, шагая по траве.
— Думаю, или умер бы уже, или вырвался, — бесстрастно ответил он. — Но точно бы, изначально работать на Альдейдов не стал.
Сердце неприятно защемило в груди, когда я представила, что не встретила бы Клима, но уже в следующее мгновение подумала о другом и удивилась своим мыслям. «Хм, а ведь вчера я проклинала появление Клима в моей жизни. А сегодня пугаюсь, что этого могло не произойти… Всё так резко изменилось и буквально за вчерашнее утро», — я недоверчиво посмотрела на Клима, не понимая, как такое могло случиться.
— Чего ты так на меня смотришь? — он тоже внимательно взглянул на меня.
— Пытаюсь себя понять и не получается, — откровенно ответила я. — Вчера ещё с утра злилась на тебя, а сегодня испытываю страх, что могла никогда тебя и не встретить… Может это и есть любовь?.. Только она как-то сразу на меня свалилась, когда я перестала нянчиться со своими обидами и подумала о тебе?
— Не знаю, Тая, что это и почему так, — он пожал плечами. — Вы, Зрящие, вообще, говорят, странные люди… Не умеете любить, но рассказывают, что преданны своим избранникам. К детям не проявляете нежности, но готовы драться за них до последнего вздоха. К своим работодателям относитесь с презрением, но при этом помогаете им… Вероятно, вам присуще чувство долга и это единственное, что сильно развито в вас. А может, дело в том, что вы умеете заглядывать в мысли других людей. Ощущая на себе массу чужих эмоций, вы точно знаете, что испытывают другие в разных ситуациях и это вырабатывает в вас как бы личный кодекс — как нельзя поступать, чтобы не причинять другим горе и чем стоит дорожить, если чувствуете искренние эмоции от тех, кто рядом. Вот ты поняла, что нашими отношениями стоит дорожить. Хочется верить, что увидела во мне того, кому стоит доверять.
— Может быть, — пробормотала я и тут же с недовольством буркнула: — И возможно, раньше бы всё это поняла, если бы ты не скрывал правду… Кстати, ты вообще собирался мне всё рассказывать или бы только дозировал информацию, многое мне не рассказывая, если бы Альдейды второй раз на нас не напали и мой родственничек не открыл мне глаза на происходящее?
— Рассказал бы, — твёрдо произнёс он. — И как раз думал об этом в том доме, где на нас напали. Только хотел сначала продумать, как вытащить Адель и тебя сберечь. И если уж быть предельно честным, тянул ещё и в надежде, что совместно проведённое время позволит тебе лучше узнать меня и в дальнейшем это поможет нам быть вместе.
— Ну… — я только собралась негативно высказаться на этот счёт, но запнулась, поняв, что и сама бы действовала практически так же, поэтому взвесив всё, сказала: — Ладно, чего уж ворошить прошлое. Высказывать обиды и претензии в отношении прошлых поступков в нашем случае глупо. Необходимо решать насущные проблемы.
— Да, необходимо, — серьёзно согласился Клим, а потом улыбнулся и сильнее прижал меня к себе, добавив: — Ты не представляешь, как мне нравится в тебе умение не зацикливаться на обидах. Так импонирует, что ты не начинаешь кричать, злиться или обиженно надуваться, всяческими способами демонстрируя своё недовольство… Если честно, так устал от бьющих через край эмоций, которые были присущи практически всем моим подопечным.
— Моя холодность, наверное, тебя и привлекла, да? — я пытливо заглянула ему в глаза.
