А я с удочкой пошел к валуну, круто выступающему над быстриной. Там должна быть маринка. Но несколько забросов оказались тщетными. Может, было слишком жарко и рыба попряталась по щелям да норкам?..
А тут еще неподалеку послышались голоса. Нестройные, замешанные уже на хмельке:
— Эй, дядя! Не клюет? Иди к нам. У нас клюет здорово.
Оборачиваюсь. Ну, да! Горе-туристы, или «отдыхающие». Два великовозрастных шалопая в японских плавках и в адидасовских кроссовках. Сидят на песке в тени тала. Пьют водку. Под ногами консервные банки, полиэтиленовые пакеты, какая-то закуска. Рядом сверкающая никелем «Ява». Эдакая урбанизированная газель на природном выпасе. Да-а, что-то с ней станется? А с людьми? Будет ли она повиноваться одному из двух шалопаев на оживленной магистрали?..
— Ну что, дядя! Подходи, не стесняйся. Надо же, какие гостеприимные!
— Спасибо, — отвечаю. — А не жалко вам, ребята, свою «стальную лошадку», после этого дела, а?
— Не боись, дядя! Не впервой…
«Не впервой». Но как бы не оказалось в последний раз…
Алексей вернулся сравнительно скоро. Мы пообедали и поплыли дальше.
Шалопаев уже не было на берегу. Только там, где они «пировали», валялись банки, пакеты, склянки, темнели пятна разлитого горючего…
Что тут сказать? Природа — наш общий дом. И твой, и мой. Погулял, отдохнул, будь добр — прибери за собой! Но иной не хочет. И растут мусорные кучи, казалось бы, в самых неожиданных местах.
Помню, знакомый мастер спорта по альпинизму Раип Мамбетов рассказывал, как, путешествуя по горам Памира, наткнулся на совершенно дикую пещеру. Тут определенно не ступала нога человека. Во всяком случае, со времен каких-нибудь неандертальцев — это точно! И каково было его удивление, когда он сделал первый шаг во тьму и включил фонарик: на известняке мелькнула банка. С этикеткой муйнакского происхождения.
Не питались же судаком в томате наши далекие предки! И на «пещерного человека» нечего пенять, здесь поработали «цивилизованные дикари».
Однажды весной, гуляя в окрестностях города, мы с сыном наткнулись на пустую банку из-под сгущенки. Нас удивил даже не сам факт находки — к сожалению, сколько их! — а то, что из нее торчал ежик. Обычный, колючий, степной. Но, увы, — он был мертв. Видимо, бедняга, решил полакомиться остатками сладкого, забрался внутрь, а вот обратно выкарабкаться не смог. Так бездумность может обернуться и душегубством.
А сколько встречается подобного печального… И не по прихоти самой природы, а из-за небрежного, порой грубо пренебрежительного отношения нас, людей, к живому и неживому в ней.
Вот почти анекдотический случай: товарищ подбил на осеннем пролете селезня. Казалось бы, рядовой охотничий факт. Но, распотрошив трофей, он обнаружил в его желудке жестяную кругляшку со слабо мерцающим фирменным знаком. Такой закрывают не лимонад… Не мог же селезень, хлебнув из бутылки, опрометчиво попасться на мушку охотника!..
Как сказал поэт, все это было смешно, когда бы не было так грустно…
Вечером вытащили плот на песчаную косу. Решили провести ночлег здесь, под сенью одинокой джиды.
Пока я ставил палатку, Алексей как обычно осматривал окрестности. Вскоре он вернулся возбужденно-радостный:
— Па! Вон там озеро. Пойдем порыбачим.
Мы затащили вещи в палатку, взяли удочки, накопали червей и отправились.
Летние краски глохли. Солнце нехотя уступало место сумеркам. В воздухе столбами стояла мошкара. Совсем низко над нами легко и плавно пролетел аист, очень похожий на дельтаплан. Правда, дельтапланеристов становится куда больше, чем этих замечательных белоснежных птиц. С которыми связано столько легенд, примет, поговорок у самых разных народов. Недаром аиста тоже занесли в «Красную книгу».
Аист скрылся за далекими деревьями, видно, там, в кишлаке, его гнездо. Так и хотелось надеяться, что там птице живется спокойно, что относятся к ней уважительно…
Мы подошли к озеру. Небольшое, густо окаймленное тростником, оно образовалось во время весеннего паводка и подпитывается, очевидно, подпочвенными водами. У берега озеро густо затянуто ряской, донником, зато середина отсвечивала чисто, прозрачно, и первая звездочка льдинкой слабо мерцала на дне.
Алексей забросил удочку. Я устроился неподалеку от него и тоже окунул насадку в воду.
И тут… началось! Озеро наше кишело красноперками. Поплавок, не успевая касаться воды, тонул. То Алексей, то я поочередно выбрасывали на берег рыбешек чуть больше ладони. Серебристых, с малиновыми перьями. Редкая рыбацкая удача!..
Мы собрали добычу и вернулись к палатке. Решили немедля готовить уху. Часть рыбы — на варево, а часть нанизали на ивовый прут и опустили в воду. До утра. Чтобы потом засолить и завялить. Вяленая красноперка — это деликатес!
Потрескивают сучья на огне, будто сухари на зубах хрустят. Булькает в котелке уха. Лавровый лист, перец приятно щекочут ноздри. А со стороны озера до нас доносится оглушительный лягушачий концерт: ква-квак, ква-квак! Брек-ке, брек-ке, бре-ке-ке!
И чего изо всех сил надрывают свои глотки? Кто кого перекричит или перепоет — пойми этих солистов.
