— К сожалению, обстоятельства поменялись. В Самаре… э-э-э… напряжённая обстановка, адаптацию лучше пройти после перелёта. Там вас ждёт коттедж в лесу, тишина и спокойствие, никаких посторонних глаз. Можно восстанавливаться и отдыхать, сколько пожелаете.
— Но почему?!
— Город захватили войска Пан-Азии? — вклинился в разговор Лазаренко. — Война?
Мроев посмотрел на него, словно только что заметил. Улыбка стала ещё шире.
— Какая война? Идут переговоры о добровольном присоединении штатов конфедерации к Паназиатскому Содружеству.
Он подошёл к Илье, обнял за плечи.
— Рад встрече, дружище! Сколько же мы не виделись? Четыре года?
— Для меня — семь.
— То-то ты так возмужал! Тем более я рад.
Голос Мроева звучал вполне искренне. Но Илья не был уверен, что в тёмно-карих глазах прожжённого авантюриста видит именно искренность.
5. Корейский полуостров, пятая зона ускорения
Мроев говорил правду, — похожий на маленькую пагоду коттедж стоял на берегу живописного озера, с трёх сторон окружённый лесом. От аэропорта Сеула их почти час везли в минивэне с на столько тонированными стёклами, что рассмотреть дорогу не представлялось возможным. Единственное, в чём Илья был уверен — ехали они на восток, в горы.
Для исследователей довесок к путешествию оказался непосильным. Все четверо прибыли к месту назначения в бессознательном состоянии, и двум коренастым туземцам сурового вида пришлось выносить их из машины. Илью и самого настолько измотали полтора суток переездов и перелётов, что помочь им в этом он не мог. Не хватило сил даже подставить плечо заметно пошатывающейся от усталости Хелен. Впрочем, последнее с готовностью сделал Мроев. Зато Лаугесен, крепко проспавший весь перелёт до Сеула, был бодр и свеж.
Кроме двух охранников, встретивших путешественников по прибытию, другого персонала в коттедже не было, так что пресс-секретарю пришлось взять на себя обязанности горничной и сиделки, Илье, соответственно, ей помогать. Мыть четырёх взрослых мужиков, менять им утки, — встать с кровати и самостоятельно дойти до унитаза первые два дня они не могли физически, — то ещё удовольствие. Но тулейские препараты, и впрямь, оказались эффективными. На третий день исследователи уже чувствовали себя достаточно сносно. Из коттеджа ни один пока не выходил, но по комнатам передвигались вполне уверенно. У Ильи наконец-то появилась возможность как следует познакомиться со своим временным пристанищем.
Двухэтажный коттедж-пагода оказался мини-отелем на одиннадцать номеров. Люксов в нём имелось всего два, их заняли начальник экспедиции и пресс-секретарь, но и остальные номера были вполне комфортабельными. В каждом сверкающий кафелем и хромом санузел, двуспальная кровать с ортопедическим матрацем, мини-холодильник, кондиционер, стол, кресла, встроенный шкаф, зеркало в полстены, мягкий ковролин на полу, — почти шикарно по меркам пятой зоны. Единственное, чего не хватало — телевизор. Ни одного на весь отель. Не то, чтобы Илья был поклонником шоу, мыльных опер или иных незамысловатых развлечений. Но отсутствие телевидения, телефонной связи и радио означало, что они полностью изолированы от происходящего в мире. А там наверняка что-то происходило. Паназиатские пограничники под Самарой, «мирные переговоры», заставившие группу спешно бежать оттуда, навевали на тревожные мысли. Возможно, телевизоры специально убрали к их прибытию? Спросить не у кого: Мроев укатил в цивилизованные края готовить следующий этап экспедиции, а охранники ни на какие вопросы не отвечали. Илья решил бы, что они вообще немые, если бы не короткие фразы на корейском, которыми стражи изредка перебрасывались между собой. Увы, этого языка никто в отряде не знал.
Лишённый связи с внешним миром коттедж словно потерялся во времени. Сколько лет прошло после нулевого дня? Полтора десятка, как в его родном Придонье? Или две с половиной сотни, как в таинственном Нууке? Неизменное перламутровое свечение создавало иллюзию, что время замерло. Его отсветы перекрашивали пихты и ели, ложились на каменные макушки гор, виднеющиеся за кронами, разноцветной рябью бежали по поверхности озера. На пятый день заточения Илья спустился-таки по тропинке, ведущей туда. И обнаружил, что не один он здесь гуляет. На валунах у самого берега лежали синий халат с вышитыми на спине красными драконами, махровое полотенце и спортивное трико. Трико он узнал.
— Эй, господин проводник, присоединяйся! — тут же донеслось из озера.
— Как водичка? — поинтересовался Лазаренко. — Не холодная?
— В меру. Освежает и бодрит, как раз то, что требуется. Ныряй!
— Как-нибудь в другой раз. Я плавки не взял.
— Я тоже!
Хелен перевернулась на спину, поплыла, широко загребая руками. Купальника на ней действительно не было. Бледное тело просвечивало сквозь прозрачно-перламутровую воду озера, притягивало взгляд. Она это делает нарочно? Дразнит? Илья подумал, что правильнее было бы не пялиться на женщину, а отвернуться. Но после Абердина это выглядело бы нарочитым ханжеством.
— Она красивая, правда? — вдруг прозвучало сзади.