Илья резко обернулся. Он не слышал, когда Лаугесен спустился по тропинке. Парнишка и не думал смущаться, смотрел на купальщицу и улыбался. Это не выглядело постыдным, предосудительным. Так не подглядывают за голыми девками. Так любуются творениями Рембрандта и Рафаэля.
— Хелен! — Виктор наконец окликнул женщину, заставил перестать грести, оглянуться. — Господин Мроев приехал, привёз аппарат.
Пресс-секретарь поспешила к берегу. Не обращая внимания на мужчин, вышла из воды, подхватила полотенце, обтёрлась, накинула халат. Запахнулась, завязала поясок, пошла к коттеджу. Босиком, — отметил Илья. Не боится поранить ногу об острый камешек. Впрочем, она, кажется, ничего не боится.
Он хотел идти следом, но Лаугесен задержал вопросом:
— Илья, ты давно знаком с Мроевым. Скажи, ты ему полностью доверяешь?
Лазаренко помедлил, колеблясь. Затем качнул головой.
— Нет.
Лаугесен пытливо посмотрел на него. Улыбнулся.
Она пришла тем же вечером. Илья лежал в постели, но лампу на тумбочке ещё не выключил, когда дверь без стука приоткрылась.
— Ты не спишь?
Хелен скользнула в комнату, подошла к кровати, присела. На ней был всё тот же халат с драконами, стянутый пояском. Илья ощущал прикосновение её бедра, смотрел на округлые колени и крепкие икры женщины и ловил себя на дурацкой мысли: под халатом на ней наверняка ничего нет, как утром на озере.
— И мне не спится, — призналась Хелен. — Если сейчас лягу, то снова буду полночи слоников считать.
— Твой метаболизм слишком быстр для этой зоны, увеличь дозу адаптина. Тулейцы уже очухались, нет нужды контролировать каждый их шаг. Расслабься и позволь организму начать перестройку.
— Да знаю я, знаю, не первый раз спускаюсь в шестую. В этих ощущениях есть своя прелесть: непреходящее возбуждение, выбросы адреналина и эстрогенов… Желания становятся сильными, как в юности.
Губы её изогнулись лукаво. Она взяла руку Ильи, провела пальцем по тыльной стороне кисти. Прикосновение словно передало вибрацию, исходящую от тела женщины, заставило напрячься. Кровь быстрее потекла по жилам, прилила к ушам и щекам. Стало жарко.
Илья высвободил руку, спрятал под одеяло. Предупредил, стараясь не выдать нарастающее возбуждение хрипотой в голосе:
— От секса в первые дни лучше воздержаться. Это не полезно для организма.
— Путешествие к нулевой точке тоже «неполезно для организма». И чревато всяческими опасностями. Что касается меня, то времени для адаптации будет вдоволь. Даже если условия окажутся сверхблагоприятными и для вас плавание займёт всего месяц, для меня пройдут годы.
Последняя фраза, неоспоримо логичная, прозвучала откровением. Прежде Илья не задумывался об этой стороне предстоящего путешествия. А ведь и правда, пока он спустится до самого «дна», постепенно адаптируясь, замедляя собственные часы, время в шестой зоне будет идти в прежнем ритме. Получается, когда он вернётся, Иринка окажется старше его? Значительно старше, для неё пройдёт большой кусок жизни. Будет ли она ждать все эти годы, жить одна в красивом загородном доме? Вряд ли.
Выводы из собственных размышлений Илье не понравились. Глупости! — одёрнул он себя. Временные парадоксы — не повод для… Для чего, он сформулировать не сумел. Высвободил руку, спрятал под одеяло. Гостья продолжала смотреть выжидающе, поэтому пояснил:
— Извини, но я воздержусь. Если хочешь, обрати внимание на Тимура. Темпераментный мужчина.
Хелен поморщилась.
— Спасибо за совет. Самоуверенные самцы не в моём вкусе.
— Ну не знаю… а наш босс? Мне показалось, ты ему очень нравишься.
Бровь женщины приподнялась, взгляд сделался не удивлённым даже — огорошенным. Она прыснула, засмеялась, прикрыв кулачком рот. Покачала головой.
— Прости! Не могу представить сексуальным партнёром мальчика, которого носила на руках, меняла памперсы, только что грудью не кормила. Виктор для меня — почти сын. — Она резко оборвала смех, добавила: — Хотя да, он уже взрослый мужчина. Они не ошиблись.
— Кто «они»? — переспросил Илья. — В чём не ошиблись?
Хелен не ответила.
Доставленное Мроевым оборудование будто вдохнуло жизнь в исследовательскую группу. Тулейцы больше не отлёживались в номерах, накачанные адаптином, не бродили бледными призраками по коридорам. Теперь основную часть времени они проводили в конференц-зале, превращённом в некое подобие лаборатории. Иногда звали туда Лаугесена, в первый день в зал заглядывала и Хелен, но потом тулейцы начали запираться изнутри. Лазаренко к секретам миссии допущен не был. Более того, случайно столкнувшись с ним в коридорах, исследователи смотрели на проводника с явной подозрительностью, а то и неприязнью. Так и хотелось бросить в лицо: «Да чхал я на ваши тайны! Это ваше правительство уговорило меня участвовать в экспедиции, а не наоборот!»