Таращиться на барьер справа и пустынный океан слева в конце концов надоело, наблюдать за спутниками — тоже, тем более что многие из них задремали, убаюканные тихим гулом турбореактивных двигателей. Илья и сам уже подумал отдаться этому полезному во всех отношениях занятию, но вспомнил об Иринкином блокноте. Самое время почитать!
От вида округлого почерка подруги защемило сердце. Неужели тайм-феномен растащит их на десятилетия? На секунду он пожалел, что ввязался в авантюру. Что его не устраивало, чего недоставало в жизни? Мысли бежали всё дальше. Илья сообразил, что не читает блокнот, а машинально перелистывает страницы. Чертыхнулся, вернулся назад.
«Вопрос: Расскажите о своей первой встрече с тайм-феноменом». Для скандинавов, почти поголовно родившихся уже после нулевого дня, рассказ старика мог показаться интересным. Но Илья видел это собственными глазами. Он принялся читать по диагонали и споткнулся на фразе: «…наоборот, мои коллеги должны радоваться, что купол лишил их возможности наблюдать Вселенную. Боюсь, увиденное их бы не обрадовало». — «А что бы они увидели, по-вашему?» — «Начну издалека, чтобы вы поняли. Как думаете, почему учёные Туле разделили мир на десять зон?» — «Не знаю. Возможно, они собирают данные о мигрантах…» — «Ерунда! Разгадка в коэффициентах ускорения. Мы хорошо знаем, во сколько раз шестая зона быстрее пятой, седьмая — шестой, восьмая — седьмой, имеем представление о том, как течёт время в четвёртой, девятой и десятой. Значит, можно составить систему уравнений, описывающих процесс. Да, они не линейные, но и не очень сложные. Располагая математическим аппаратом, можно рассчитать ускорение в недоступных для нас зонах. Тулейцы именно так и поступили, а я повторил их расчёты. До первой зоны всё считается великолепно. Но если сделать ещё шаг, мы получим некую «нулевую» зону или точку. Ускорение времени там равно нулю — в пределах вычислительной погрешности. Мы говорим о барьерах и зонах, как о чём-то свершившемся, устоявшемся. Но это не так! Событие, вызвавшее тайм-феномен, происходит сейчас, пока мы с вами разговариваем». — «Позвольте с вами не согласиться. Даже если в этой вашей точке прошло несколько минут, у нас-то прошли десятилетия, в Туле — и того больше…» — «Нет никакого «у нас», «у них»! Год — это оборот планеты вокруг светила. Как может Земля сместиться на несколько минут и одновременно сделать сотни витков вокруг Солнца?» — «Этого не знает никто, не только я. А у вас есть какая-то гипотеза?» — «Построить сколь-нибудь правдоподобную гипотезу, исходя из наших познаний о Вселенной, тут невозможно. Но в том-то и дело, что известные нам законы больше не действуют. Изменились свойства самого пространства-времени. Причём, изменились локально, насколько я понимаю. Для стороннего наблюдателя, находящегося вне Земли, не произошло ровным счётом ничего». — «Хотите сказать, наша планета попала в какую-то аномальную зону пространства? Откуда она взялась? Не на Земле же её создали?» — «Однозначно нет. Земная наука так же далека от понимания природы тайм-феномена, как египетские жрецы были далеки от квантовой физики». — «Тогда как объяснить её внезапное появление? У нас столько спутников, телескопов, разве могли астрономы не заметить эту аномалию издалека?» — «Не могли, вы абсолютно правы. Барьеры непроницаемы для электромагнитного излучения, мы бы их обязательно обнаружили. Однако… Нет, не хочу ступать на скользкий путь предположений и домыслов». — «Профессор, пожалуйста! У вас ведь есть какая-то гипотеза!» — «Профессор? Милая девушка, я никогда не имел этого звания…»
— Смотрите, что там за корабли? — Илья невольно вздрогнул от громкого возгласа Лаугесена.
Все, кто сидел с левой стороны салона, прилипли к иллюминаторам. Мроев вскочил с кресла, шагнул к молодому боссу, навис над ним, вглядываясь в даль. Начали подниматься со своих мест и исследователи. В иллюминаторы правой стороны ничего видно не было, только гладь океана, отвесная стена и купол неба, — всё одинаково перламутровых оттенков. Илья подумал, что и ему стоит встать и взглянуть. Не успел. Из кабины поспешно вышел второй пилот, окликнул Мроева:
— Мистер, вас зовёт командир, это срочно!
— Что случилось? — тут же спросила пресс-секретарь. Пилот не ответил, глянул на неё растерянно и, пожалуй, испуганно.
Мроев не переспрашивал, знаний английского ему хватало, чтобы понять неотложность приглашения. Старший охраны тоже прошёл в кабину. Тогда поднялась и Хелен.
— Мисс, вернитесь на своё место, пожалуйста! — подал голос один из сидевших в конце салона охранников. Прозвучало вежливо, но властно.
Пресс-секретарь даже не оглянулась, лишь плечом дёрнула. В маленькой кабине «Сессны» места для неё не осталось, пришлось стоять в дверях. Говорили в полголоса, до середины салона долетали обрывки фраз. Единственное, что Илья смог понять: командир экипажа, Мроев и охранник общаются с кем-то по рации, то и дело перебивая друг друга.