Только теперь Илья понял, насколько огромен Арнхемленд. Дождевые леса сменялись саванными редколесьями, равнины чередовались с уступами и останцами из песчаника, а они всё ехали, ехали, ехали. Первая ночёвка была прямо посреди буша, в палатках, поставленных на обочине дороги. За второй день добрались до Булмана, крошечного посёлка скотоводов. Но это была лишь половина пути. Оставалось посочувствовать тулейцам, проходившим адаптацию, трясясь на дне кузова. На ровных участках так-сяк спасали рессоры, но «Сентрал-роуд» состоял отнюдь не из ровных участков. Иногда и вовсе приходилось выгружаться и помогать буйволам преодолевать препятствия.
— У вас что, нормальных дорог нет вообще? — спросил Хантер после нескольких часов такого путешествия.
— Йолнгу тысячу лет обходились без дорог, — невозмутимо парировала девушка. — Дороги нужны белым, чтобы забрать наши земли.
Впрочем, имя она носила вполне английское, — Джессика, — да и черты лица подсказывали, что среди предков её были не только аборигены. С пленниками она держалась подчёркнуто холодно, но на вопросы отвечала. Так что за время путешествия Илья услышал много нового об окружающей его флоре и фауне. Научился узнавать эвкалипты, сорго, капустные и чайные деревья, узнал о повадках дикой кошки, коричневой змеи, кабана и зебу. Не то, чтобы он докучал Джессике расспросами, но, когда рассказывают в полуметре от тебя, трудно не слушать. Основным собеседником девушки был Хантер. Наверное, так он развлекался в тягучем утомительном путешествии, или ему нравилось наблюдать, как злят эти разговоры долговязого.
Лаугесен ехал молча. Не понять, видит ли, слышит, что происходит вокруг, погружённый то ли в размышления, то ли в медитацию. Илья поглядывал на него и удивлялся: как ему могло показаться, что парню семнадцать лет? Разумеется, тот старше, почти ровесник его самого. Морщинки на лбу и в уголках рта, впалые щёки, заострившийся нос. Переходы сквозь барьеры давались Лаугесену не так и легко, хоть он это не показывал.
Хелен адаптация давалась не многим легче, чем тулейцам. Для неё устроили ложе на дне кузова, и первые два дня путешествия она провела в полубессознательном состоянии. Но после относительно комфортабельной ночёвки в посёлке скотоводов приободрилась, и утром, выбрав минуту, когда рядом ни стражи, ни спутников по экспедиции не было, Илья спросил:
— Что у вас произошло с аборигенами, можешь рассказать? Почему они переменили отношение к нам?
— Не знаю, — призналась женщина. — Они появились внезапно, будто ниоткуда, окружили. Мы приготовились отбиваться, но тут к самолёту подошёл старик и позвал «того, чьё время вне времени». Да, он так и сказал. Понятно, что речь шла о Викторе. Я не хотела пускать, но разве он послушает? Виктор вышел к старику, несколько минут они стояли молча, смотрели друг на друга. Потом старик крикнул что-то на своём языке, и туземцы опустили оружие. Кажется, Виктор попросил его помочь добраться до западного побережья. Тот ответил: «Кто мы такие, чтобы перечить сну времени?» Потом я заснула или потеряла сознание. А очнулась, когда аборигены подогнали к самолёту свои «машины».
Она внимательно посмотрела на Илью.
— Признайся, это ты наболтал им о способностях Виктора?
— Я не знал, что это секрет.
— Возможно, твоя болтливость спасла нам жизни.
Лайнхапуя закончилась на пятый день путешествия. Илья понял это, увидев заасфальтированную дорогу. Там, где Сентрал-Арнхем-роуд примыкала к шоссе, устроена была баррикада из старых покрышек, проржавевшего, изрешечённого пулями кузова грузовика, мешков с песком. Поодаль между деревьями виднелись насыпи блиндажей.
Ночь накануне путешественники провели в Барунге, посёлке аборигенов с обязательной взлётно-посадочной полосой на окраине. Илья больше не удивлялся обилию аэродромчиков в здешних краях, — до нулевого дня авиация была основным транспортом при царившем в Арнхемленде бездорожье. За Барунгой началась приграничная зона, и ферма в десяти километрах к западу от посёлка была превращена в военный городок. Здесь пришлось сделать вынужденную остановку. Конвой долго объяснялся с военными на смеси местных наречий и английского. Лазаренко разобрал лишь «Мунунггурр» и «сон времени». В конце концов им выделили четверых провожатых, пеших, но куда более быстроногих, чем неторопливые буйволы.
Впрочем, конвой сопровождал экспедицию недолго. Спустя полчаса, добравшись до развилки, где на север от «Сентрал-Арнхем» уходила ещё какая-то «роуд», они снова остановились. Дальше поехала только одна «машина» со снаряжением экспедиции. Людям предложили пройти оставшийся отрезок пути пешком.
— Это недалеко, — пыталась утешить их Джессика, единственная из аборигенов, оставшаяся сопровождать путешественников.
«Недалеко» для австралийцев оказалось слишком далеко для тулейцев. На своих двоих они смогли преодолеть километра два, затем их пришлось укладывать обратно в прицеп. Хелен тоже предложили ехать, но она отказалась. Шла наравне с мужчинами, как бы трудно ей ни было.