«Понял, не ори. Что, по-твоему, я должен ответить? Что не могу жить, буду скорбеть до конца моих дней? Ну умерла, несчастный случай. Не она первая, не она последняя, к сожалению. По информации МЧС только в нашем городе за сутки погибло не менее двух тысяч человек. И это при том, что вирус задействовал едва четверть своих потенциальных возможностей».
— Ты же говорил, специалисты справятся с ним за два дня?!
«Не всё так просто. Это не обычный вирус. Его ядро находится в базовых сервисах допреальности… Ладно, ты всё равно не поймёшь, а у меня времени нет объяснять».
— Стас, постой! Так что теперь будет?
«Да я откуда знаю? Жди».
— Ждать?! Сколько? Я не смогу, не выдержу!
«Тогда открой окно и сигани вниз башкой, как твоя подруга. Всё, мне некогда! Прощай».
Я осталась одна. Никому не нужная, запертая в четырёх стенах, потерявшаяся в чужом и непонятном мире. Самое страшное — я не знала, что мне делать. Покорно ждать, пока «чернота» придёт вновь? «Говорят, к кому три раза пришла, тот не жилец...» А если это правда?! Ленка, Вика, Андрей Витальевич — они ведь исчезли, я не могу их больше коннектить. Что если в самом деле умерли, как Рита?! Но если и живы, найду ли я их? Сумею отыскать хоть что-то?! То огромное количество информации, с которой я привыкла так легко управляться — на пяти-шести-восьми каналах одновременно! — где в действительности оно хранилось, у меня в голове или на серверах допреальности, уничтожаемых «чернотой»?
Мне становилось страшнее с каждой минутой. Что будет, когда коннекты исчезнут окончательно? Может быть, я стану профнепригодной? Забуду свой домашний адрес, разучусь читать, понимать человеческую речь? Вообще забуду, кто я, ослепну и оглохну? Не смогу дышать?!
Спазм сдавил горло, будто придуманный кошмар уже начался.
— Нет, я знаю, кто я, я знаю, где нахожусь. Я не потерялась!
Сначала мысленно, а затем вслух я повторяла своё имя, адрес квартиры. После — всё, что удавалось вспомнить, полезное и бесполезное. Старалась убедить себя, что моя память никуда не исчезла. Что она именно моя, и не зависит ни от каких вирусов. А потом «чернота» пришла ко мне в третий раз.
Нет, я не ослепла, подобно Рите. Погасли левая и правая периферии линз, но с этим можно было мириться. С тем, что мир вокруг сделался плоским, одноканальным, неинформативным, немым и глухим — гораздо сложнее. С тем, что даже в таком виде он просуществует для меня недолго, и выхода никакого нет, свыкнуться было невозможно. Я принялась было твердить снова то, что повторяла перед этим… И запнулась почти сразу. Таймер, всю мою жизнь ненавязчиво светившийся на правой периферии, погас, и я внезапно сообразила, что не помню, который час, время суток, дата, день недели. Я и во времени года уверенна не была!
Затравленно пискнув, я кинулась к окну, поспешно распахнула его. Снаружи была ночь. Светлая, беззвёздная, залитая огнями ночь большого города. Порыв прохладного ветра ударил в лицо. Прохладного, но не холодного. Значит, не зима? Я легла животом на подоконник, выискивая зелень среди бетонных джунглей города. Да, вон она, зелёная трава газонов, листва на деревьях. Лето? Или поздняя весна? Ранняя осень?
Чем дальше, тем хуже. Я не узнавала улицу. Точно ли я нахожусь в своей квартире? Надо было оглянуться, убедиться. Но если убедиться не получится, что тогда?! Как я могла доверять собственной памяти, если в ней на каждом шагу зияли прорехи?
Не знаю, какую бы глупость я сотворила, но неожиданно появился коннект. «Наташа, это Тимофей! Почему ты не ответила на письмо? Ты сделала то, что я сказал?» Крошечный текстовый пакет, не требующий создания собственного канала. Но он пробил «черноту», заставил её отступить. А главное, он подсказал, что делать!
Законнектить Медленного я не могла — вирус сожрал его линк, как и все прочие. Но я помнила название посёлка и улицы, где он живёт, помнила о Беседке Ветров. И обрывок его предыдущего письма я помнила: «Я знаю, как победить «черноту»!»
Едва получилось создать один хоть немного стабильный канал, я вызвала роботакси. На последний рейс «интерсити» я опоздала, но никто не запретит воспользоваться «чартером». Разумеется, ехать в Крым на машине выйдет в три раза дороже и в полтора раза медленнее, но теперь-то какая разница? Лишь бы до банковских счетов и транспортного GPS «чернота» не добралась. Пусть другие прислушиваются к советам дальновидных и рациональных «корбутов» и загибаются в своих — или не своих?! — квартирах. Я — не хочу!
Бортовой компьютер не артачился. Принял заказ, посчитал стоимость, перевёл деньги с моего счёта на счёт компании. Даже маршрут на карте нарисовал. И сообщил, что расчётное время пути — восемь часов семнадцать минут. Может быть, успею.
Я была уверенна, что не засну, не решусь сомкнуть глаз — вдруг открыть их больше не получится? Не угадала. Как только город остался за спиной, и светлая линия шоссе нырнула в туннель ночи, они сами собой закрылись. И снов в эту последнюю ночь, в ночь с пятницы в никуда, я не видела.
Разбудил меня приятный баритон:
— Уважаемый пассажир, вы прибыли к месту назначения.