Я открыла глаза. И поняла — всё кончено. «Чернота» сожрала мои каналы, включая реал. Я стала слепой и беспомощной, как Рита. Нет, хуже. Она хотя бы мой линк помнила, а у меня память вовсе дырявой оказалась, ни с кем законнектиться не смогу. Хорошо, у роботакси интерактивное управление голосовыми командами дублируется. А то так бы и не узнала, что приехала. Сидела бы, пока…
— Уважаемый пассажир, вы прибыли к месту назначения. Пожалуйста, покиньте салон или введите новый заказ.
А возможно, и не сидела бы. Кто знает, как роботакси запрограммированы избавляться от слишком нерасторопных клиентов?
Проверять не хотелось. Я пошарила в темноте в поисках двери, но предупредительная машина уже распахнула её. Оставалось найти опору под ногами, встать. Что делать дальше, я не знала. Но страшно не было. Да, Ленка права, тот, кого сожрала «чернота», не жилец. Мир исчез вместе со всеми населяющими его людьми. Если это не смерть, то что?
— Пожалуйста, отойдите от машины. Вы препятствуете движению, это опасно!
Ты смотри, роботакси боится меня покалечить. Думает, что я ещё живая? Какие глупые эти роботы.
Я сделала шаг, второй, третий. Зацепилась за что-то ногой, невольно вскинула руки, ощутив, что теряю равновесие. А вдруг и я стою на подоконнике одиннадцатого этажа?! — промелькнула глупая мысль.
— Наташа?! — сильные руки подхватили меня на полпути, не дали упасть. — Наташа, что с тобой?
— Тим… Тимофей? — спросила я неуверенно.
Нет, по голосу я его не узнала. Эта информация хранилась на серверах допреальности, а не у меня в голове. Но если такси привезло меня по указанному адресу, то кто другой это мог быть?
— Да, это я… Ты что, линзы не сняла? Я же тебе писал! Снимай быстрее!
Мне показалось, что я ослышалась. Снять контактные линзы?! Это всё рано, как… раздеться донага в людном месте, завязать глаза, заткнуть уши, ничего не видеть и не слышать, но при этом знать, что тебя разглядывают и обсуждают миллионы. Нет, куда хуже! Я не могла подобрать сравнение. Линзы допреальности мы получаем лет в пять-шесть, и с тех пор они — неотъемлемый орган чувств, может быть, самый важный. Они связывают нас с миром информации, позволяют жить на многих каналах одновременно. В линзах мы спим и бодрствуем, работаем и отдыхаем, занимаемся спортом и любовью. А если снимаем их, — чтобы поставить более совершенную модель или когда необходима офтальмологическая операция, — то лишь в клиниках, под присмотром врачей. Мне снимать линзы не приходилось ни разу, но я слышала рассказы тех, кто это перенёс. Испытать подобное на себе не хотелось.
— Боишься? Давай я! — Тимофей помог мне выпрямиться. Сильная рука запрокинула голову.
— Что ты делаешь? — попыталась протестовать я. — Их нельзя снимать!
— Их нужно снять!
— Но я же… — и осеклась. Что, ослепну? Но я и так слепая. Потеряю коннекты? И где они?
Мне аккуратно оттянули вниз левое веко.
— Не бойся, у меня руки чистые. А снимать их легко. Совсем не больно…
— Ай!
Резкий свет ударил мне в глаз, заставив дёрнуться. Но пальцы уже отпустили, позволив зажмуриться.
— Теперь правый.
Я разрешила проделать с собой и эту манипуляцию. Собственно, ничего не изменилось. Разве что темнота пошла цветными пульсирующими пятнами.
— Открывай глаза. Смелее!
И я открыла.
Я бы не устояла на ногах, если бы Тимофей не поддерживал. Голова пошла кругом, желудок дёрнулся к горлу, заставляя согнуться пополам, выплеснуть содержимое. Хорошо, что он оказался пустым.
Затем тошнота отступила, вращение мира вокруг меня замедлилось. Остановилось.
— Извини…
— Ничего, бывает.
Тимофей улыбнулся. Выглядел он так же, как во время собеседования — джинсы, футболка, — и совершенно иначе. Раньше я знала о нём всё — рост, вес, возраст… Да ничего я о нём не знала!
— А где твоя книжка? Ты её дочитал?
— Не успел. Некогда. Людей из «черноты» вытаскиваю. А то многие поверили, что мира вокруг и нет больше. А на самом деле с миром ничего не случилось.
И я, наконец, огляделась по сторонам.
Узкая улочка, зажатая между двухэтажными домиками и забором из дикого камня, истёртый асфальт под ногами, старый инжир раскинул ветви с крошечными ещё плодами-фигами, кипарисы тянут зелёные шпили к синему рассветному небу. И над всем этим — далеко, гораздо дальше крайних домиков посёлка, — горы! Не такие, какими я видела их раньше, маленькие, уютные, словно игрушка, и величественные, огромные одновременно. И — тишина. Оказывается, тишину можно слушать. А вдобавок — чувствовать аромат воздуха, мягкое прикосновение бриза, утреннюю прохладу. Оставшиеся у меня органы чувств спешили занять освободившуюся нишу, заполнить меня до краёв… нет, не информацией. Ощущениями!
Я обернулась. По другую сторону было море. Я знала, что увижу его. Но не ожидала, что оно так близко! Как заворожённая, я пошла туда. Улочка упиралась в набережную, и сразу же — отгороженный невысоким парапетом пляж, каменные ступени лестницы, крупная галька под подошвами. Я хихикнула невольно, сообразив, что отправилась в путь в домашних тапочках. Ну и пусть, зато разуваться проще. Раз! И второй ногой — два!