Но почему, почему, почему?! Артём зубами скрежетал от бессильной ярости. Почему пробой случился именно здесь? Ведь всегда же было в центре! На Караванной, на Фонтанке, на Грибоедова. Всегда там, где они с Юлей встречались. Как нарочно…
Земля под ногами дрожала, вспучивалась, готовая поглотить и перрон, и электричку, и набившихся в неё людей. Артём не замечал этого. «Человек — самый совершенный инструмент» — билась в голове единственная мысль. Да не было никакого эксперимента! Это они с Юлей слишком настойчиво искали друг друга, слишком хотели чуда… потому что слишком любили. И, в конце концов, нашли, почувствовали сквозь мембрану, разделяющую их потоки реальности! Умудрились пробить этот чёртов канал…
Перрон опустел, последние, самые неповоротливые пассажиры, сгрудились у дверей заднего вагона, торопясь забраться внутрь. Электропоезд прогудел, длинно и жалобно, будто прощался с гибнущим вокзалом, с городом. Охранник, топтавшийся возле отключённого турникета, махнул рукой, сорвался с места, бросился к поезду. Крикнул на бегу Артёму:
— Тикай, парень, пропадёшь!
Клякса фиолетового цвета была уже не в небе, она была вокруг. Яркая до невозможности. Ещё немного, — Юле осталось подняться со станции метро в своём мире на поверхность в чужом, — и это сияние растворит перемычку, два мира сольются в один, может, на миг, может, навсегда. Пусть! Им двоим ничего не грозит — их двойников во вчера ещё параллельных реальностях не существует. А другие… Он ведь не Бог, чтобы беспокоиться обо всех!
Стена вокзала хрустнула, раздалась глубокой трещиной. Трещина не ограничилась зданием. Побежала дальше, взламывая перрон, опрокинув по пути табло, целя в вагоны электрички. Нет, он не Бог. Он не отвечает за всех…
Артём бросился к вагону. Поезд тронулся, но он всё равно прыгнул. Двери щёлкнули, как бульдожьи челюсти, больно прижали с боков, попытались вытолкнуть, выбросить прочь в фиолетовое сияние. Но охранник, стоявший на задней площадке, вцепился в них, разжал, помог протиснуться.
— Звони своей милой, предупреди, чтобы на вокзал не совалась, — посоветовал.
Артём не ответил.
Задний вагон был полон. Он с трудом нашёл место на краю лавки, присел. Он не хотел ни о чём думать. Ехать и ехать, неведомо куда.
Телефон в кармане внезапно ожил. Артём поспешно вынул его. Знакомый номер. Почти такой же, как три года назад был в его мире. Он нажал кнопку с зелёной трубочкой.
— Артём, ты где?
Он не успел ответить. Маленький экранчик вспыхнул пронзительно-фиолетовым, на самой границе видимости, пламенем. Световая воронка хлестнула по вагону, вмиг заполнив его весь. Вагон завизжал, зарыдал, закричал.
Громче всех закричал Артём. Сорвал с телефона заднюю крышку, батарея полетела на пол. Выдернул «симку», вскочил, бросился к открытому окну, швырнул. Ультрафиолетовое ничто жадно слизнуло алую, как капля крови, песчинку. Погасло. Мгновенно. За окном вновь была белая ночь.
Артём прислонился лицом к стеклу и заплакал. Не Бог.
Воистину, молот этот был бы достоин Тора. Владел великан им мастерски, и силушки ему не занимать. Когда промахивался, земля вздрагивала и гудела, раскалывались валуны, каменное крошево брызгало во все стороны. Когда не промахивался — хрустела и чавкала плоть. Самое обидное — наши топоры и мечи против него бессильны. Оставалось уворачиваться от ударов и отступать вниз по тропе. А ведь как хорошо было задумано: подняться к гряде по каменному лабиринту, перевалить через неё и сверху ударить неприятелю во фланг. Неожиданность — залог победы! На рассвете разведчики пересчитали врагов, собравшихся на противоположном склоне, и заверили, что почти все они на месте. Выход из лабиринта караулили человека три-четыре, самое большее. Справимся!
Всё шло по плану до той минуты, когда мы увидели, кого враг поставил в караул. Их действительно было всего трое: два человека и великан. Настоящий, десяти футов ростом, сплошные мускулы, упрятанные под двухслойную кольчугу, стальные поножи и наручи. Уязвимой оставалась раз что голова, — но поди, доберись до неё! Разговоры, что в Вальхалле появились великаны, слышать мне доводилось, но воочию увидел впервые.
— Сигурд, слева!
Вовремя! Я успеваю присесть, и молот врезается в скалу над моей головой. Проклятый лабиринт! Он хорош, когда охотишься ты, но когда на тебя… Я вдруг понимаю, что великан подловил меня, загнал в каменный мешок. Проклятье, проклятье, проклятье! Молот взлетает над головой… и в этот же миг на великана падает коршун. Хельга вскарабкалась на стену лабиринта и прыгнула оттуда, целя мечом в глаз. Чуть раньше, чем следовало! Не дождалась, когда гигант опустит молот.