И ещё один маленький штрих в рассказе Ивана не давал мне покоя. Он сказал, что в Эльдорадо целые рои девушек-стрекоз. Я же не заметил ни одной — если не считать саму Юдифь. Это что-нибудь означает? Ох, как мне хотелось закричать: «Крэкс, фэкс, пэкс!» Увы, заклинание в миру не действует. Юдифь сказала, что следующий шаг к познанию истины — протестировать бессмертие. Но я не могу заставить себя это сделать — банально боюсь. Теперь я не знаю, куда телепортируют моё сознание.
Всё же я отправился на поиски ответов — не в локацию, в «ЭкспоПринт — Новые Горизонты».
За год, прошедший с моего предыдущего визита, на первом этаже выставочного павильона ничего не изменилось, поэтому я сразу поднялся на второй, благо, запретительная табличка исчезла. Экспозиция, посвящённая удовольствиям Эльдорадо, вовсю принимала посетителей, девушка-стрекоза порхала между ними, отвечая на вопросы. Прошло минут десять, пока я дождался своей очереди.
— Привет! Чем-то могу помочь?
Внешне она не изменилась, но ведь это принт, его можно штамповать снова и снова по одной и той же матрице. Я уточнил на всякий случай:
— Юдифь, это ты?
— Меня зовут Элис, но я с удовольствием отвечу на твои вопросы, — девушка-стрекоза улыбнулась почти подобострастно. Ясно, что это не Юдифь.
— До тебя здесь работала стрекозой другая девушка, год с небольшим назад. Ты её знаешь? Может, слышала, что с ней стало, где её найти?
Элис отрицательно качала головой в ответ на все вопросы. Потом, понизив голос, сообщила:
— Зря время теряешь. Если она работала принтом, то ты её уже не найдёшь. По контракту нам гарантировано бессмертие. А ты ведь знаешь правила: в локациях нельзя найти тех, кого знал в миру.
— Да, в самом деле, она предупреждала. Жаль, мы с ней хорошо проводили время. — Я вздохнул, сделал вид, что собираюсь уходить. Ещё раз посмотрел на стрекозу: — Слушай, а почему бы нам с тобой не подружиться? Я умею развлекать девушек.
Она смерила меня взглядом, и в нём было явное сожаление:
— Увы, вынуждена отказать. В миру функционал принта ограничен этим павильоном.
— А в своём теле? У тебя же бывают выходные? Телепортация — не такая уж дорогая процедура. Да я подброшу кредитов, если что! Потом сочтёмся!
Глаза девчонки забегали, словно она искала кого-нибудь способного помочь, подсказать правильный ответ.
— Технические выходные есть, но… Видишь ли, хранить тело немало кредитов стоит… В общем, когда я контракт подписала и в принта телепортировалась, я тело на утилизацию сдала. Подумала, зачем оно мне? Оно совсем не такое красивое, как твоё.
С враньём у Элис было туго. Она честно старалась не выболтать нечто важное, не сказать правды больше, чем дозволено. И при этом выдавала себя с головой. Сразу же вспомнилось, как начал юлить следователь после моих слов о допросе Юдифь. Ха, он даже не заикнулся об очной ставке! Потому что не вернули они её сознание, не во что возвращать, — тела заключивших контракт на работу принтом в миру утилизируют.
В выставочном павильоне я не получил однозначных ответов, зато у меня появились новые вопросы и пища для размышлений. Размышлять мне позволили ровно два дня.
Она ожидала меня после вечерней тренировки.
— Влад, привет!
Моника стояла, опираясь попкой на капот красного полуспортивного ландо. Несколько удивлённый, я подошёл к ней.
— Привет. Когда ты успела вернуться? По моим расчётам, у тебя ещё четыре месяца в Вальхалле.
— Ты обсчитался! — Девушка расплылась в улыбке. — Или не рад меня видеть, не соскучился?
Обняла, прижалась, поцеловала в губы. И я ощутил — чертовски соскучился!
— Ко мне или к тебе? — спросил, не откладывая в долгий ящик.
— Сюрприз! — Моника кивнул на дверцу. — Поехали!
Вела машину она не просто уверенно — профессионально, я так не умею. И это первая странность. Мы проскочили наш район насквозь, выехали на окружную. Справа потянулись унылые многоэтажки, заселённые безрабами — теми, кто не смог или не захотел найти мало-мальски оплачиваемую работу, чтобы обеспечить себе пенсионную страховку. Прозябая на государственное пособие, безрабы прожигают жизнь в бесплатных компьютерных симуляциях, подстёгивая себя транквилизаторами и легальными наркотиками. Цель их существования — выиграть главный приз, месячную путёвку в локацию. Наивные, они искренне надеются, что, попав туда на такой короткий срок, сумеют урвать бессмертие. Я никогда не совался в районы безрабов. Не оттого, что опасался за свою безопасность, — делать тут нормальному человеку абсолютно нечего.
— Куда мы едем? — снова спросил я.
— Я же сказала — сюрприз!
Моника, способная хранить секрет дольше минуты, не тараторящая без умолку всю дорогу? Вторая странность. Третьей стало длинное, лишённое окон строение, к которому мы свернули. «Благословенная юдоль» — чёрно-белая вывеска над воротами. Хоспис, где хранятся тела людей, отправившихся в локацию не по аренде, а за деньги. И где они утилизируются, когда надобность в хранении отпадает.