Серёжа хотел возразить, что вернуться не получится. Что прошлое — это прошлое, в него никак не попасть. Рассказать о том, что время анизотропно, о причинно-следственных связях, об "эффекте бабочки". Промолчал. Вера Эль в чудо — единственное, что у них оставалось. И кто сказал, что чудес не бывает? Секретный Берег — уже чудо!
Они не стали задерживаться в этом странном месте вне времени и пространства.
— Кого предупредить надо? — хмуро спросил Серёжа.
— Да кого угодно! Моего папу, начальника вашего поезда. Главное, оказаться там вовремя.
Легко сказать! Серёжа поочерёдно представлял двери своей квартиры и подъезда, железнодорожного вокзала и даже вагона, в котором ехал. Но как представить время? Как шагнуть сквозь него? Маяк не пускал в прошлое.
В конце концов он сдался.
— Я не могу. Время — оно неуловимое, только что был миг, а уже прошёл и нету. А двери всегда в настоящем, всегда есть, — объяснил виновато.
Эль не спорила. Губы её задрожали, на глаза навернулись слезинки.
— Пожалуйста... — прошептала. Словно он специально саботирует!
— Я же говорю: время — как сон! А двери...
Хотел сказать, что настоящие двери ничуть на сон не похожи, и осёкся. Потому-что однажды такую дверь он видел! Всего полминуты, но запомнил.
На затерявшемся в ночи полустанке было тихо и пусто. И зябко. Серёжа ощутил, как кожа покрывается мурашками. Эль тоже поёжилась. Перед уходом из квартиры она переоделась из пижамы в спортивные штаны и футболку, но мастерку не прихватила. А зря.
— Получилось? — спросила с надеждой.
Серёжа огляделся. С местом он не ошибся, а со временем... Следов крушения не заметно, но как далеко оно случилось от полустанка? В темноте не разглядишь. Тёплая капля упала на лицо. Вторая. Начинался дождь. Тот самый, на который он смотрел из вагона обречённого поезда.
— Да! — воскликнул радостно.
Развернулся, потянул за ручку дверь кирпичной будочки. Дверь оказалась заперта изнутри. Серёжа подбежал к окну, забарабанил, закричал:
— Откройте!
Стрелочница сидела за столом в своей каморке, положив голову на руки. Дремала, наверное. Вскинулась, внезапно разбуженная, уставилась на детей, потом — на стоявший перед ней будильник. Встала, поковыляла к двери.
— У вас на стрелке поломка! Крушение будет! — затараторила Эль.
На помятом со сна лице женщины были недоумение и растерянность.
— Вы кто такие? — наконец спросила она. — Чего по ночам шляетесь?
— Дежурного предупредите, скорее!
Стрелочница помедлила, затем развернулась, подошла к чёрному телефонному аппарату. Сунувшимся следом ребятам повелительно указала на узкий потёртый диван. Серёжа и Эль сели. Послушно ждали, пока она поднимала трубку, крутила диск. Потом стрелочница заговорила:
— Егорыч, тут какая-то шантрапа ко мне прибежала, о крушении талдычат. Гнать взашей? — Она с сомнением оглянулась на нежданных гостей. — Да они детишки совсем, школьники. Слушай, Егорыч, а Мазур на месте? Ты ему передай, пусть приедет, разберётся. Я их придержу пока. — Положила трубку.
— Вы почему о поломке не сказали?! — взвилась Эль. — Вы что, не понимаете, — крушение будет, поезда столкнутся!
— Будет, будет тебе "крушение" дома от мамки. Молоко на губах не обсохло, а шляешься по ночам невесть где, — проворчала стрелочница. — Сейчас скорый пропущу, потом разберёмся, что с вами делать. Сидите пока!
Она накинула на плечи плащ, сунула под мышку жёлтый флажок, пошла к выходу, вынимая из кармана ключи. Серёжа осознал пронзительно ясно, что будет дальше: их запрут, а дежурный пришлёт наряд милиции. Но раньше, чем приедет милиция, случится крушение! И никакие слова, никакие предупреждения этому помешать не могут.
Решившись, он вскочил, бросился следом. Врезался в закрывающуюся дверь, оттолкнул ошарашенную женщину. Помчался через платформу к темнеющей лесополосе.
Деревья росли не густо, но без всякого порядка, — это тебе не парк. Проломиться сквозь заросли в темноте стоило нескольких болезненных царапин и вконец разорванной майки. К тому же дождь припустил во всю. Под деревьями это не так чувствовалось, но стоило взобраться на насыпь и побежать вдоль колеи, как одежда промокла насквозь. Но это мелочи! Место, где железнодорожная колея распадается надвое, уже близко. Он сам переведёт стрелку! Он видел в кино, как это делается!
— Сергей, стой! — донёсся сзади голос Эль.
Подошва сандаля предательски проскользнула на мокрой шпале. Серёжа грохнулся с разгона, больно ушиб колено, свёз кожу на ладонях. Засипев, поднялся, убрал застилающие глаза мокрые волосы, поспешил дальше, благо, стрелка — вот она.
Стрелка выглядела не так, как в кино. Плоский чёрный ящик, от него проложена металлическая тяга к рельсам, соединяющим главную колею и боковую. Окончания этих рельсов были заострены. Левый остряк плотно прилегал к основному рельсу, правый отступал на добрых пять сантиметров. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить — при таком расположении товарняк свернёт на боковой. Пойдёт наперерез пассажирскому.