— Мы с Аннушкой там были. Всё на моих глазах началось. Еле успели выскочить.
— О, так ты очевидец? Хорошо, свяжись с Пашей…
— Сколько человек в этот раз?
— Это к полиции, мы пострадавшими больше не занимаемся. Доказано, что количество оставшихся в заморозке значения не имеет.
— А что имеет?
— Ты просто так любопытствуешь или?..
Я помедлил. И твёрдо ответил:
— Или.
— О, так ты снова в деле? Замечательно! Есть, есть кое-какие идеи. Не телефонный разговор, сам понимаешь. Приезжай поскорее, а то людей не хватает катастрофически.
— Что, дела совсем плохи?
Андрей помялся.
— Тоже не по телефону… Да, совсем.
Жилая пятиэтажка на окраине рабочего посёлка попала в заморозку прошлой осенью, уже после того, как я ушёл из группы. Хронолёд проглотил её не полностью, — четыре этажа. Счастливчиков, живших на пятом, эвакуировали через крышу, вертолётом. И вертолётом же сюда забросили нас с Андреем.
— И что ты мне хотел показать? — в -надцатый раз спросил я, когда мы спустились по служебной лестнице на площадку пятого этажа. И в -надцатый раз он не ответил, только поманил за собой в распахнутую дверь квартиры.
Мы прошли её насквозь, до самого балкона. Прямо под нами чернела друза хронольда. Чернела — потому что заморозка случилась ночью, пока все спали. Там они и остались, в своих постелях.
Андрей снял рюкзак, расстегнул. Оказывается, тащил он с собой верёвочную лестницу. Я поёжился невольно, — грань друзы выступала на добрых два метра от стены дома, не собирается же он... Именно это Андрей и сделал. Привязал лестницу к перилам балкона, размахнулся, швырнул. И когда она, развернувшись, повисла вдоль грани друзы, полез вниз. Ничего не оставалось, как последовать за ним.
Пощупать хронолёд не получится — фрикционное взаимодействие отсутствует. Я спускался по лестнице вдоль абсолютно прозрачной стенки «аквариума», по ту сторону которой стояла вечная ночь.
— Это здесь! — крикнул Андрей, когда я поравнялся с окнами третьего этажа. — Смотри вглубь квартиры!
Я пожал плечами, — что можно разглядеть сквозь окно погружённой во тьму комнаты? — но послушно вгляделся. И понял, что не прав. Там были языки пламени, неподвижные, замороженные, как всё в этом «аквариуме».
— Увидел? Это детская, в ней спали двое детей. Если бы не заморозка, они бы сгорели. Я проверил — зерно образовалось именно в этой комнате.
— Совпадение…
— Ага. Я нашёл уже семь таких «совпадений».
Я вдруг вспомнил мальчика, летящего в атриум «Грин-Плазы». И сам не понимая зачем, поправил:
— Восемь.
Стеклянный фасад торгового центра заморозило целиком, но попасть внутрь оказалось возможно — сзади, через служебный вход.
— Она неровно легла, — объяснял нам с Андреем проводник-МЧС-ник. — Народ к центральному выходу ломанул, там их и накрыло. А кто на нижнем ярусе был и сразу не побежал, уцелели. Мы их потом, когда ваши добро дали, здесь выводили.
— И много уцелело? — поинтересовался я.
— Одиннадцать человек. В основном банковские и из мобильного салона. Да ещё трое детей на игровой площадке в магазине. Хорошо, что мамы наверху застряли, не успели забрать… — осёкся. — Не хорошо, конечно, сиротами детки остались. Но хоть живы.
Он открыл дверь, ведущую из подсобок в атриум, шагнул, втянул голову в плечи.
— Что, так низко? — удивился Андрей.
— Кто её знает… Не по себе как-то, когда она над тобой висит. Кажется, что вот-вот придавит.
Мы прошли на середину атриума. Давно обесточенная «Грин-Плаза» сверкала всеми гирляндами люстр, как в свой последний день. Люди стояли на эскалаторе, толпились у выхода. Не так-то и мало их было, как мне показалось тогда. Несчастная Людочка споткнулась на своих каблуках, упала. Охранник протянул руку, чтобы помочь. Так они и застыли навсегда.
— А вон и наш «лётчик», — констатировал Андрей, рассмотрев «парящего» в толще хронольда мальчишку. Распаковал сканер, надел шлем, начал работать.
Хронолёд односторонне проницаем для излучения, потому мы видим всё, что оказалось внутри друзы, зато извне туда не может проникнуть ничего. Лазерный лучик сканера бегал по невидимой поверхности, отражался, вырисовывая её структуру. Позволял понять, как росли кристаллы.
Спустя полчаса работа была закончена. Андрей снял шлем.
— Да, ты прав, ребёнок в эпицентре заморозки. Если бы не хронолёд, он бы разбился насмерть.
— И какой вывод из всего этого ты собираешься сделать? Что заморозка — никакая не трагедия, что это дар божий человечеству? Что мироздание таким способом спасает людей от нелепой и неминуемой смерти? Так я приведу тебе контрдовод. Да что там, целый ряд контрдоводов! Первый: тысячи людей как гибли, так и гибнут. Второй: чисто статистически в «горячих точках» заморозки должны возникать на порядок, а то и два чаще. Но этого нет! И третий, убийственный: хронолёд никого не спасает. Он убивает не менее верно, чем несчастные случаи, прихватывая заодно и тех, кто оказался поблизости. Всё равно, что лечить мигрень гильотиной! Какое доброе мироздание!