— А… — сказал Мехлис. — Да, от вас оттуда много пришло народу.
— Старались все лучшее, что имели, для фронта отбирать. Одних олене-лыжных батальонов одиннадцать послали. Они не к вам попали?
— Нет, не к нам! Какие уж там, на Волховском, олене-лыжные батальоны. Их, наверное, на север послали, на Карельский.
— Две морские бригады к вам послали, — сказал Григорьев. — Прекрасные бригады.
Мехлис промолчал, и разговор зашел о потерях.
— Всего за три дня, считая сегодняшний, примерно тясячу двести пятьдесят «человек потеряли, — сказал Бондарев. — Из них человек триста убитыми…
— А немцев много убитых? — спросил Мехлис.
— Порядочно, — сказал Бондарев. — Наших порядочно лежит, и их много набито. Их, пожалуй, даже больше!
— Много, — сказал Григорьев и еще раз повторил: — Много! Я тут первые два дня командира дивизии заменял, шел почти с передовыми цепями, так что навидался немецких трупов. Вот тут, за этим лесом, их навалили очень много, — показал он по карте.
— Что, сами видели? — спросил Мехлис.
— Нет, этого я как раз не видел. Это мне докладывали сегодня.
— Да, много, — сказал Бондарев, — я сегодня сам видел.
— Сколько орудий захвачено? — спросил Мехлис.
— Вчера около пятнадцати, сегодня еще не знаю сколько, — ответил Бондарев.
— Ав первый день ни одного, — сказал Мехлис.
— Да, в первый день не взяли. А ппобще мы их не считаем, — сказал Бондарев.
— Напрасно, — заметил Мехлис. — По количеству захваченных орудий можно определить степень успеха прорыва. Прорвались ли на артиллерийские позиции? Успевает ли противник оттаскивать артиллерию или не успевает?
— Это верно, — сказал Бондарев, — но мы считать не привыкли. Вот в Яслинской операции в конце концов триста пятьдесят орудий насчитали трофейщики в пользу нашего корпуса. А мы по ходу дела сами не считали.
После этого Мехлис уехал на наблюдательный пункт к Москаленко, туда, где мы были позавчера, а я остался у Бондарева. Мне хотелось поговорить с ним.
Он меня сначала не узнал. Узнал только, когда я напомнил ему, где и когда мы с ним встречались. Было видно, как он устал. Еще раньше, при Мехлисе, как только вошел, сразу же сам попросил разрешения сесть.
Вошел его адъютант.
— Приготовьте что-нибудь покушать, — сказал Бондарев.
— Сейчас. Но вам уже вашу квартиру здесь поблизости оборудовали.
— Ну раз так, поедем туда, на квартиру, — сказал Бондарев, обращаясь ко мне.
— Нет, нет, — всполошился адъютанат. — Минуточку! Вы лучше минут через пятнадцать… Я пойду туда вперед.
— Зачем же вам идти, возьмите машину.
— Я и пешком дойду.
— Зачем же пешком? — повторил Бондарев.
— Там еще не все готово, — сказал адъютант.
— Ну вот, так бы и сказал, — засмеялся Бондарев. — Отправляйся проверь, а мы подождем.
Пока мы ждали, Бондарев связался с командиром одной из своих дивизий. Суть разговора сводилась к тому, что тот не решался смело идти вперед, боясь за свои фланги. Его соседи отстали, а его тыл простреливался немцами. Сначала Бондарев говорил с ним спокойно, но закончил раздраженно:
— Какое ваше дело, что у вас справа и слева? Я же не спрашиваю у своих соседей, таких же, как я: что у них там? Почему они в линейку со мной не равняются? Мне до этого нет дела, у меня свой участок. Двигайтесь, как вам приказано, и все! Выполняйте мой приказ. О том, какой будет дальнейшая ваша задача, не беспокойтесь. Вам дана задача на всю жизнь — наступать! Боится за свои фланги, — положив трубку и обращаясь ко мне, сказал Бондарев. — А у меня такая привычка, я лично никогда не смотрю ни влево, ни вправо. Учить соседей не мое дело. Как со снарядами? — обратился он к начальнику артиллерии.
— Снаряды поступают исправно.
— Ну что ж, значит, завтра воюем, — сказал Бондарев. — Ладно, пойдемте обедать.
«Виллис» стоял метров за сто, в проулке. Мы пересекли дорогу, прошли мимо деревенской площади по раскисшему снегу в грязи. Несколько бойцов укладывали трупы в вырытые на площади могилы. На трех могильных холмиках уже стояли деревянные пирамидки со звездами и надписанными дощечками, а несколько мертвецов, укрытых плащ-палатками, лежало около могил.
Хату, в которой поселился командир корпуса, еще заканчивали приводить в порядок. В одной из комнат домывались полы. Нас встретила молодая женщина с закатанными рукавами, она мыла пол. Это была жена Бондарева.
Мы прошли в следующую комнату, где все было уже чисто, и с полчаса разговаривали вдвоем на разные темы.
Разговор начался с воспоминаний о сегодняшних телефонных звонках, при которых я присутствовал.
Вызвав по телефону начальника штаба 70-й дивизии, Бондарев приказал ему позвать к телефону, чтобы лишний раз не связываться, находящегося там же, рядом, начальника штаба другой дивизии, не запомнил какой. Начальник штаба 70-й дивизии ответил, что придется долго ждать, сосед не так близко — метрах в восьмистах!
