— Что же, давайте знакомиться, — ровным голосом сказал Громобоев. — Мое имя-отчество вы, вероятно, уже знаете. А вас как величать?
В ответ крепыш молча протянул паспорт, диплом, трудовую книжку и направление.
— Николаев, Игорь Павлович, 1944 года рождения, русский. И диплом с отличием… — Громобоев отложил в сторонку паспорт и задержал взгляд на трудовой книжке. — Вы что, до института где-то работали?
— Работал.
— Кем? — спросил Громобоев, не любивший копаться в трудовых книжках.
— Слесарем-монтажником и немного — сварщиком. — Николаев слегка смутился и поспешно добавил: — На прихватке… И два года прослужил в армии.
— Выходит, вы человек бывалый! — одобрительно произнес Громобоев, читая направление. — Такие нам нужны. Как вы смотрите на то, чтобы работать в проектно-сметной группе треста?
— Что я там буду делать? — В тоне вопроса Николаева прозвучало что-то похожее на недовольство.
Громобоев с удивлением поднял глаза и убедился в том, что слух не подвел его: Николаев плотно сжал губы и наклонил голову чуточку вперед, как это делают боксеры перед атакой. Он что, боксер? Во всяком случае, внешность у него боксерская — короткая стрижка, мощная шея и мускулистые руки. Или же он просто упрямец? Нет, скорее боксер.
Забегая вперед, надо признать, что Ярополк Семенович почти угадал — Николаев оказался не боксером, а борцом, мастером спорта по самбо.
— Что делать? — переспросил Громобоев. — Трудиться, Игорь Павлович, заниматься делом.
— Я прошусь на производство, — упрямо сказал Николаев.
— Трест — это от начала и до конца производство, на каком бы посту вы у нас ни работали! — веско заявил Громобоев и хрустнул пальцами. — Недавно вышестоящие инстанции поставили перед нами ответственную задачу — резко поднять уровень инженерной подготовки производства путем массового внедрения в практику сетевых методов планирования и управления. Вы, надо полагать, знакомы с ними?
— Знаком, — подтвердил Николаев, кивая лобастой головой.
— Вот я и намерен привлечь вас к решению этой задачи, Игорь Павлович.
— Почему именно меня? — с оттенком неприязни спросил Николаев.
— Сейчас поймете… — Громобоев добродушно улыбнулся, показывая тем самым, что его нисколько не задело упрямство молодого инженера. — У вас «красный» диплом, а это значит, что вы человек думающий. Раз вы работали на монтаже, то кое-какие практические навыки в технологии у вас есть, а в сочетании с добротным знанием теории — это еще один очевидный плюс. Кроме того, для разработки графиков на сложные комплексы нам требуется… как бы это выразить доходчивее?.. свежий ум, который не заражен скепсисом, неизбежно возникающим при длительном пребывании на монтажных площадках. Улавливаете мою мысль?
Николаев снова кивнул.
— Ведь на монтаже всегда чего-то недостает, — по-прежнему доброжелательно продолжал Громобоев. — То людей, то подъемно-транспортного оборудования, то металла в ассортименте, то горелок или резаков, то электродов, то, наконец, крепежа. А если, допустим, все это имеется в наличии, то вдруг выясняется, что нет фланцев или отводов. Сетевые графики должны строиться без оглядки на наши многочисленные огрехи, на основе всего передового и прогрессивного, что есть в технологии механомонтажных работ. Дело это новое, мало кому известное, и мне хотелось бы поручить его инициативному молодому инженеру с творческой жилкой. У кого, как не у нашей молодежи, так развита тяга ко всему новому?
Николаев промолчал.
— Работать будете под моим непосредственным началом, — пообещал Громобоев.
— Ярополк Семенович, мне бы… я для того и пошел в институт, чтобы добиться самостоятельной работы, — сказал Николаев, заметно волнуясь. — Чтобы самому руководить людьми. Начну с мастера, а там…
«Надежды юношей питают! — сочувственно-иронически подумал Громобоев. — Ишь чего захотел, несмышленыш. А где она у нас, твоя вожделенная самостоятельность? Какой бы высокий пост ты впоследствии ни занял, все равно будешь по рукам и ногам опутан тысячами приказов, распоряжений, нормативных актов, инструкций и ведомственных положений, коим несть числа. Мало того, всегда и везде тебя будут изводить мелочной опекой. Чего-чего, а разного рода начальства и всяких контролирующих, наблюдающих и курирующих органов хоть отбавляй. Мытарят душу изо дня в день, за исключением разве что тех случаев, когда запахнет жареным. Вот тут ты оказываешься вполне самостоятельным — один на один с персональной ответственностью. Эх, до чего жаль, что не принято говорить об этом в полный голос…»
— Я дам вам в помощь двух техников и копировщицу, — вместо этого сказал Громобоев. — Вот и руководите ими. А дальше посмотрим, на что вы способны. Проявите себя, докажите на деле, чего вы стоите, а за повышением задержки не будет.
— Все же я прошу назначить меня мастером!
— Что же, насиловать — не в моих правилах, — помолчав, сказал Громобоев, не скрывая разочарования. — Управляющий трестом в отъезде, вернется денька через два. Он и примет окончательное решение… Вы как будто одинокий?
