— У нас с Юрой двое мальчишек-близнецов, Сережа и Саша, так что я бы пропала, если бы не свекровь. Не поверишь, Танюша, это не женщина, а чудо, ангел во плоти! Не дает мне ни стирать, ни готовить, все делает сама. И как делает. Конец света! Такого «наполеона», какой печет Марфа Тихоновна, не получишь ни в одном ресторане! Ей-богу, после родов я набрала лишний вес только из-за свекрови. Нипочем не отвяжется, пока не съешь добавку. Танюша, какой у тебя оклад?
— У меня? — Внезапный поворот разговора крайне удивил Таню. — Сто пятьдесят. А что?
— Все работодатели почему-то начинают именно с этого глупого вопроса. И я в том числе! — Леночка какую-то долю секунды оценивающе смотрела на Таню и тут же бесхитростно рассмеялась. — Нам добавили численность, и я ищу замшу. Оклад всего сто восемьдесят, зато премия как часы — сорок процентов. Трест новый, коллектив подобрался молодой, и управляющий у нас тоже молодой — на два года старше меня. Ты ведь после института работала в Стройбанке? Он уважает профессионалов.
— Работала, — с опозданием, вяло подтвердила Таня. — Но уже почти все позабыла.
— Вспомнишь! Ты же писала диплом по низовому планированию в подрядных организациях? Иди к нам, не пожалеешь. Я посажу тебя на любой участок по выбору, — соблазняла Леночка. — Хочешь — забирай себе прибыль, а если нет, то труд и предельные ассигнования. Принято?
— У вас командировки, а это меня не устраивает, — ответила Таня и выразительно взглянула на часы, давая понять, что спешит. — Мама уже старенькая, ей не справиться с Иринкой.
— Насчет командировок можешь не беспокоиться — раз на тебе дочка, я не позволю гонять тебя без удержу, — заверила Леночка. — Четыре, ну, самое крайнее, пять поездок в год, и баста! Вообще говоря, командировки у нас — всем на зависть, потому что зона деятельности треста — без малого весь Союз. От Прибалтики до Байкала в длину и от Архангельска до Закавказья в ширину. Представляешь себе? В августе я побывала в Ташкенте и в Самарканде, в сентябре полторы недели ревизовала бакинцев, а на днях лечу на кустовое совещание в Тюмень, где мы монтируем…
Таня не сводила глаз с оживленно жестикулировавшей Леночки, но видела перед собой не ту счастливую и, несомненно, самоуверенную женщину, какой она стала за прошедшие годы, а тоненькую, растерянную, прибитую бедами девчонку с распухшим и покрасневшим от слез носом, истуканом замершую на койке в общежитии и не ведавшую, что же ей делать. Случилось так, что на третьем курсе Леночка неудачно влюбилась в капитана КВН, бывшего в полном смысле слова кумиром студенческой молодежи, потеряла голову, наделала массу глупостей и вдобавок пропустила множество лекций и семинаров, из-за чего в деканате подготовили приказ об ее отчислении. Таня (тогда она была членом комитета комсомола) дважды ходила на прием к ректору и в конце концов сумела отстоять Леночку.
— …потому что на будущий год тресту занарядили шесть сверхмощных кранов, а шеф договорился с руководством Аэрофлота об аренде вертолетов для монтажа уникальных конструкций, — продолжала агитировать Леночка. — У нашего шефа мертвая хватка, он нипочем не отвяжется до тех пор, пока не добьется своего! Так что скоро мы станем монополистами и заставим заказчиков ходить перед нами на цырлах! Иди к нам, Танюша, ей-богу, не пожалеешь!
— Нет, Лен, спасибо тебе, но это не для меня, — со вздохом сказала Таня.
— Танюша, ты подумай как следует, — наставляла Леночка. — Запиши-ка мои телефончики и брякни мне недельки через две-три. Я вернусь из Тюмени, ты подъедешь ко мне домой, и мы…
Таня раскрыла сумку, обнаружила, что оставила дома записную книжку, и с грехом пополам нацарапала две семизначных цифры на распечатанной пачке «Явы». Она точно знала, что не позвонит Леночке ни домой, ни на работу, и рассматривала этот жест как дань вежливости.
— Не забудь переписать, а то выбросишь пачку — и концы в воду, — на прощание сказала Леночка. — В общем, Танюша, я на тебя рассчитываю!
