Имран приступил к делу незамедлительно. Это был действительно лучший шпион и сыщик Армерии. Если нужно он мог найти иглу на дне Южного моря. Чутье было развито как у собаки, даже лучше. Он безошибочно угадывал направление, по которому ему нужно было двигаться. Имран имел выдающиеся аналитические способности. Мог расследовать порученное ему дело буквально за считанные часы. Добавьте к этому невзрачную совершенно неприметную внешность и вот вам идеальный шпион на службе повелителя. Не удивительно, что уже к вечеру следующего дня он уже примерно знал, где искать пропавшую девушку. А потеревшись среди слуг и придворных прямиком направился в загородное имение советника императора, графа Грея Оливера.
Рании не спалось. Неясная тревога с самого вечера вдруг поселилась в сердце. Подобное состояние у нее было только накануне гибели отца и вот опять. Девушка накинула на плечи теплую шаль, вышла на балкон. Все же в Империи было холоднее, чем в Армерии, а по ночам это было особенно заметно. Лунный свет мягко освещал парк, придавая ему особое очарование. Девушка с удовольствием любовалась ночной красотой. Она провела так довольно много времени пока ее внимание не привлекла неясная тень, что крадучись пробиралась к дому. Рания внимательно всмотрелась в нее, перегнувшись через перила. Нет, ей не показалось. Это был мужчина худощавый невысокого роста. Он остановился возле статуи неподалеку от входа в дом и словно слился с ней. Немного погодя скрипнула входная дверь. На парадном крыльце показалась фигура, закутанная в плащ, но даже с расстояния можно было определить, что это женщина.
- Кто-то из прислуги устроил ночное свидание. – Решила девушка, продолжая наблюдать.
Женщина направилась прямиком к статуе, даже не осмотревшись по сторонам.
- Уверена, что ее никто не видит в столь поздний час. – У Рании закралось желание громко крикнуть, чтобы вспугнуть беспечную влюбленную парочку. Но она пересилила это желание. – И вообще не хорошо подсматривать. Пойду-ка я лучше спать.
Девушка вернулась в комнату. Пока она стояла на балконе, ноги замерзли. Растерла ступни руками, спрятала их под одеяло. Согревшись Рания мгновенно уснула.
Дни закружились в бесконечном водовороте дел. С утра Рания завтракала вместе с Греем, Маликой и старой графиней. Назвать эту женщину свекровью или матушкой у нее не поворачивался язык. Женщина была по прежнему язвительна и холодна. Каждым своим жестом, мимикой и взглядом она показывала какое же Рания убожество. Грей кривился, но старался примирить двух женщин. Малика все свое свободное время проводила рядом с вновь обретенной мамой. Что вовсе не способствовало перемирию между женщинами. Графиня ревновала. С девочкой они сдружились, быстро нашли общий язык. С Греем было сложнее. Волей неволей ей пришлось признаться самой себе, что граф ей нравиться. И даже больше чем нравиться. Со своей стороны он делал все, чтобы его жена быстрее привыкла к непривычной обстановке. И лишнего себе не позволял. Рания очень это ценила. Пока жила во дворце султана девушка много слышала о мужских желаниях. В глазах Грея она видела это. Такое спутать нельзя ни с чем. Но и позволить лишнего мужчине, которого она знала всего ничего не позволительно. Не этому ее учили в монастыре благочестивые монахини. В монастыре? Почему ей пришло это на ум? Неужели воспоминание возвращаются?
После завтрака Малика убегала на занятия, графиня удалялась к себе. Грей запирался в кабинете с управляющим. Но скучать Рании не приходилось. В десять утра вместе с боем часов в малой гостиной на пороге имения появлялась Рози. Вместе они готовились к балу. Модистки, ювелиры, уроки танцев. После обеда все повторялась вновь за маленьким исключением. К ним присоединялась Малика. Девочка умело наводила беспорядок во всем к чему прикасалась. То образцы тканей перепутает, то потеряет серьгу из дорогущего комплекта, после чего всем пришлось битый час ползать на коленях по гостиной в поисках пропажи. После чего у пожилого ювелира добавилось седины в его и так весьма скромной шевелюре. Однажды девочка посадила жирное пятно от пирожного на шелковые кружева. Пришлось выкупить всю ленту. Но Рания на Малику не злилась, та всеми силами старается заполучить маму в свое личное владение. Ей действительно было жаль девочку, которая вынуждена с рождения жить без материнской любви и ласки. Старая графиня любила девочку, но была иногда излишне требовательна к ней.
Измученная подготовкой Рания едва могла поужинать. Засыпала, лишь голова касалась подушки, а утром все начиналось с начало.
