– Человек не сможет придумать, какой мести заслуживает этот негодяй. Об этом позаботятся боги. Но я должен выяснить то, что ему известно, одну очень важную для всего моего народа вещь. Прошу вас, моя госпожа, он может обладать такими знаниями… – Как мне объяснить ей свои страхи, вопросы, хитросплетения магии и истории, страдания души, обреченной на безумие? Мне понадобится не один час.
– Это ради сына Сейонна, госпожа, его ребенок родился с демоном в душе. – Фиона откинула белую вуаль и посмотрела принцессе прямо в глаза. – Вы же понимаете, что эззарийцы избегают говорить вслух о личном.
Я хотел придушить ее. Что заставляет ее так бездумно говорить вслух о подобных вещах?
– Твой сын! – Лидия переводила изумленный взгляд с Фионы на меня и обратно. – Значит, вы жена Сейонна, королева, которая помогла…
– Нет, – хором ответили мы с Фионой.
– Тсс… – В нишу скользнул Хаззир. Он взял Лидию за руку. – На улице перед храмом какой-то шум.
– Простите меня, моя госпожа. – Я начал теснить Фиону назад. Я тоже слышал крики и шум у ворот храма. – Я не должен был компрометировать вас.
Лидия задержалась на минуту, несмотря на волнение своего спутника. Она всматривалась в мое лицо, словно запечатлевая его в памяти, чтобы позже подумать над его выражением:
– Ты получишь ответ в полночь у фонтана Гассервы.
– Моя госпожа, из этого храма есть другой выход. – Хаззир едва сдерживался, чтобы не потащить ее силой.
– Я позабочусь о том, чтобы у вас было время уйти, – сказал я. – Оставайтесь у задней двери, пока свет не погаснет. – Они ушли, прежде чем я успел договорить. Я потащил Фиону в глубину ниши. Там, в камнях, было углубление, в котором мог спрятаться ребенок или миниатюрная женщина. – Сиди здесь, не привлекай внимания, но будь готова уйти в любой момент.
– Где ты, предатель? – Гнев Александра бился о стены храма, словно язык огромного колокола. – Трус! Обманщик! – Молящиеся в ужасе покидали храм. – С кем ты встречаешься тут? Где она? Какое заклятие ты наложил на нее, заставив прийти сюда?
Я не позволю ему найти Лидию или причинить вред тем, кто находится сейчас в храме.
– Я здесь, мой господин, – отозвался я, переходя от одной колонны к другой, колокольчики заволновались и зазвучали от моего движения. – Я действительно искал ее общества, чтобы просить разобраться в происшедшем. Я надеялся, что вы выслушаете того, в ком не сомневаетесь, если вы сомневаетесь во мне.
– Где она? Как ты смеешь впутывать в свои дела мою семью?
– Она отказалась выслушать меня, мой господин. Она вернулась домой. Она говорит, что сначала я должен объяснить все вам. – В последние дни ложь давалась мне особенно легко. Сейчас он не увидит, если мое лицо вдруг пожелтеет. – И я прошу вашего внимания…
– Не проси меня ни о чем! – Его сапоги стучали по глиняным плитам пола, он метался между колоннами, выслеживая меня не с помощью мелидды, а с помощью одного только инстинкта опытного воина. – Все твои разговоры о вере, чести, свете и тьме… ты все время лгал?
Выйди ко мне и повтори все снова, я поаплодирую твоему умению притворяться.
Я переключил восприятие, прислушиваясь.
– Нет, убери, – негромко сказал он кому-то рядом с ним. – Я хочу, чтобы все ушли отсюда. Я понятия не имею, что он может сделать. И, Совари, – я безошибочно узнал звук вынимаемого из ножен меча, – если ты найдешь мою жену…
– Я буду осторожен.
Шаги затихли, в храме остался только один дерзиец, тот, что обнажил меч. Я прикрыл глаза и начал вызывать ветер, чтобы задуть свечи. Он остановился, когда в храме стемнело. Я надеялся, что леди Лидия будет двигаться быстро и бесшумно.
– Ты можешь колдовать сколько угодно, Сейонн, но один из нас доберется до тебя. Ты не предашь меня снова.
Он был совсем близко. Достаточно близко, чтобы мы могли говорить нормальным голосом, но я продолжал медленно пробираться между колоннами, заставляя умолкать колокольчики у меня за спиной и раскачивая вызванным ветром те, что висели в дальних углах храма, чтобы держать его на расстоянии.
– Мой господин, неужели вы даже не выслушаете меня?