Я хочу у него спросить, чтобы внутренне подготовиться к встрече: «Почему Эмма в больнице?» Но вдруг она услышит наш разговор из палаты?
– Сейчас удобно? – спрашиваю я вместо этого. – У меня не так много времени… – Я не договариваю, потому что не хочу откровенно лгать.
– Да вообще идеально. – Оливер берет меня под локоть и аккуратно отводит на пару метров от двери. – Эмме лучше, – говорит он, и на этот раз его голос звучит тише. – Болезнь Крона. Сейчас период обострения.
– Крона?..
Так, значит, не рак. Болезнь Крона. Я знаю только то, что это как-то связано с кишечником. Название, о котором я слышала, но на самом деле никогда об этой болезни не задумывалась.
– Это заболевание желудочно-кишечного тракта. Эмма им страдает уже несколько лет. Иногда все хорошо, симптомы практически пропадают. Но бывает и так, как сейчас… – Оливер мотает головой. – Ухудшение состояния. У Эммы сейчас стеноз, это такое состояние, когда стенки ее кишечника так распухают, что происходит его блокировка, и кишечник больше не может полноценно работать. У нее были сильные боли, но за время, пока она тут лежит, воспаление удалось значительно уменьшить. Хорошо, что операция ей, наверное, не понадобится. По крайней мере, не сейчас.
– Жаль все это слышать, – говорю я, хотя мне хотелось бы произнести что-то более серьезное и многозначительное. – Звучит ужасно.
– Да, но сестра у меня – стойкий оловянный солдатик. Она все преодолеет. И конечно, ей полегчает, когда она увидит вас. Вы станете для нее временным чудесным исцелением.
Я слабо улыбаюсь, и какое-то время мы молча стоим в холодном свете дневных ламп и смотрим друг на друга.
– Зайдем? – наконец спрашиваю я. – Уверена, она сейчас думает, с кем вы тут столько времени болтаете. «Десять минут, – напоминаю я себе. – Десять».
– Разумеется, – отвечает Оливер и снова улыбается. – Мама ушла по делам, а отец – он у нас адвокат – сейчас работает над каким-то очень сложным делом. Так что мы здесь вдвоем, только я и Эм. – С этими словами он переступает порог палаты.
Я медленно заглядываю в нее, очень осторожно, надеясь увидеть Эмму прежде, чем она увидит меня, чтобы получить хотя бы секундное преимущество и собраться. Но клон Оливера в теле девочки уже смотрит на меня с больничной койки. Она на несколько лет его младше, довольно худая, насколько я вижу, но, если бы не это и не дополнительных двадцать сантиметров огненно-рыжих волос, они могли бы сойти за близнецов.
– Привет, Эмма. – Мой голос вдруг начинает звучать пискляво, и я немного стесняюсь его. – Я…
– Тиса Тейт! – заканчивает она мою фразу, подскакивая с подушки. – Боже мой, Олли, как, е-мое, тебе удалось привести сюда Тисл?
– Как это грубо, Эм, – ругаться в присутствии такой уважаемой гостьи, – говорит Олли, а самому смешно.
Эмма поворачивается ко мне.
– Правила поведения в больнице. Мама с папой позволяют мне здесь ругаться, главное, чтобы не при враче или медсестрах. Они знают, как мне тут нелегко, так что разрешают мне по крайней мере говорить «е-мое», «дерьмо», «черт» и прочие словечки столько, сколько мне, блин, захочется.
– Я им постоянно говорю, что это ужасная поблажка, – бормочет Оливер.
– А я до фига поддерживаю, – отзываюсь я и осмеливаюсь подойти прямо к ее кровати.
Эмма визжит и смеется.
– Елки, я и представить себе не могла, что ты можешь быть еще круче, чем я тебя представляла. Прямо в точку!
Девочка поднимает руку, чтобы дать мне пять, и я хлопаю ее по ладошке, но совсем не сильно. Я не могу отвести взгляда от трубки, торчащей прямо из ее руки. Кожа Эммы настолько бледна, что почти просвечивается насквозь.
– Поверь мне, эти штуки выглядят страшнее, чем они есть на самом деле.
– Извини. – Я чувствую, как у меня горят щеки, и заставляю себя посмотреть ей в глаза, такие же светло-зеленые, как у Оливера. – Я просто… Я раньше никогда никого в больнице не навещала.
– Жаль, что я прервала твою полосу везения. Но меня просто выбило из колеи, что я на днях не попала на твою презентацию. Считала Оливера богом, раз ему удалось подписать у тебя книги, но это… Это просто до нелепости круто, даже для него! Твоя книга – это то, из-за чего этот период моей жизни хотя бы отдаленно кажется выносимым. Мне даже удается забыть обо всем дерьме, что творится с моим организмом, когда я провожу время в компании Мэриголд.
Эмма показывает рукой на столик у своей койки, где лежит открытый экземпляр «Между двух миров». Она прочла уже больше половины.
– Как тебе то, что ты уже успела прочесть?
Я жалею о том, что задала этот вопрос, в ту же секунду, как слышу свой собственный голос. Я же хотела по возможности избегать разговора о книгах, придерживаться общих тем: погода, больничная еда, о чем там еще говорят, посещая кого-то в больнице? Но не о Мэриголд.
