Он стоит на лестнице и бьет по водосточному желобу большой ржавой кувалдой. Я не видела, чтобы он делал что-то по дому… Наверное, ни разу за всю жизнь. Если не считать того, что он каждое лето обклеивает скотчем блоки кондиционера, чтобы они крепче держались.
– Пап, ты что здесь делаешь?
Я мгновенно перестаю злиться, но только из-за того, что вся эта сцена так неожиданна и смехотворна. И еще потому, что папа находится метрах в шести от земли. Спорить с такой высоты – не самая мудрая идея.
– На сегодня обещали дождь, а я обратил внимание, что этот чертов водосток совсем разболтался. Я пытаюсь загнать обратно гвоздь, чтобы он не отвалился под натиском воды.
– А почему ты не попросил отца Лиама о помощи? Он с такими вещами легко справляется.
– Я и сам могу, Тисл, – громко говорит папа, подвигаясь на лестнице так, чтобы ему было меня видно. – Мне надо было переключиться на что-то, чтобы даже не думать о книжке, поэтому я вышел сюда, на воздух, и заметил тут проблему. Весь дом начинает разваливаться на части. Заметила поручни на лестнице? Наверху они уже кренятся вбок. И на полу в ванной плитка треснула.
В последние месяцы папа мягко (а иногда и более настойчиво) начал намекать на то, что хочет дом побольше, поновее и за чертой города. Хочет смену пейзажа. Но я эти разговоры каждый раз пресекала. Я не брошу Лиама и не оставлю мамин дом. Даже когда я поступлю в колледж и уеду, мой дом все равно будет именно здесь.
– Дом в порядке, и вообще, у нас есть деньги, чтобы оплатить профессиональный ремонт.
– Не нужны мне профессионалы. – Папа снова начинает стучать кувалдой, на этот раз еще сильнее. Создается впечатление, что своими действиями он скорее полностью свалит желоб с крыши, чем каким-то чудом пришпилит его обратно. – А когда мы сдадим рукопись, у меня освободится много времени на то, чтобы перейти к другим проблемам и сделать хотя бы временный ремонт.
Водосток начинает трястись. Я делаю шаг назад, чтобы, если что, не оказаться прямо под ним.
– Пап, ну, серьезно. Кажется, делу ты совсем не помогаешь.
– Тисл, умоляю. Пожалуйста, дай мне закончить.
– Я просто говорю, что, кажется, он сейчас…
И будто бы под влиянием моих слов в этот самый момент водосточный желоб срывается с крыши с ужасным оглушительным звуком, который, без сомнений, слышит вся улица. На секунду, две, три он задерживается в воздухе, как будто его каким-то чудом подвесили, а потом по спирали падает на землю.
Прежде чем я нахожу в себе силы закричать или двинуться с места, я вижу, как лестница, пошатнувшись, теряет опору и начинает падать. Папа хватается за крышу, его руки отчаянно ищут, за что зацепиться. Но пальцы соскальзывают, и вот он уже в воздухе, руки и ноги хаотично мелькают у меня над головой.
А еще раздаются крики. Его и мой или нас обоих. Я слышу, как тело ударяется о землю, хруст костей на бетонном полу внутреннего дворика, и думать в этот момент я могу лишь об одном: «Вот я и стала сиротой».
