Марк закрыл рот Агнес своим. Сцеловывая любые протесты, пробуя движущиеся губы на вкус, пока та что-то говорила. Очевидно, проклинала его. Прикрывая глаза, получая свою дозу наркотика. Голова отключилась. Были только инстинкты. Чувства. Гребаные чувства, которые он испытывал только с Уокер. Только с ней. Он в этом убедился. Сравнил, перепробовал, понял, что все остальное — не его. Девушка едва дышала, комкая его кожанку пальцами, крепко зажмурившись. Мысли кружили, кружили, но никак не могли пробиться через эмоциональный блок-барьер.
Марк не целовал — он насиловал чужой рот языком, яростно покусывал, пытаясь привести ее в чувства. Втолковать то, что она принадлежит лишь одному ему. И всегда будет принадлежать. Даже если они поругались, даже если он мудак, даже если она больше не любит. Накопившаяся горечь заставила легкие загореться адским огнем. Язык лизал небо. Глубже. Теперь лаская ее язык, парень дразняще скользнул по нему губами, а потом своим языком. Позволяя ощутить маленький шарик, охренеть как нагретый от ее тепла.
— Маленькая, моя, скучаю… — Вырывая из глотки нежные слова, ранящие… Я-не-могу-без-тебя-слова.
Потому что после них…
Она начала дышать.
Он резал ее, как нож, оставляя в груди незаживающие раны.
Монстр внутри, которого она прятала…
Находясь с ним, переставал ее пугать.
Потому что в его руках ей не нужно было прятать свою уродливую сторону.
Потому что ощущала себя любимой…
Марк не понял, в какой момент Агнес начала отвечать ему. Просто робко двинула губами в ответ. Приподнялась на носочки. Худые руки зарылись в его волосы. Вдох в выдох. Разрушая крошечные частички самоконтроля, за которые Стаймест цеплялся из последних сил. Срываясь в сумасшествие. Бездну.
Отчаянно, почти мучительно хотелось ближе. Вдавить их обнаженные тела друг в друга. Касаясь губами, ртом, пальцами, душой каждого дюйма, каждой клеточки. Целовать, вдыхать, отдавать всего себя. Чтобы до дна. До мяса. До самого пылающего нутра. Получить ее… Заклеймить собой.
Парень тихо зарычал, целуя поочередно верхнюю и нижнюю губу Уокер. Вылизывая, посасывая их. Влажно. Горячо. Почти задыхаясь. Сладость и соль. Мед и кровь. Надавил на острый подбородок, и Агнес послушно приоткрыла рот шире. Лизнула губы Марка, дернув за волосы на затылке. Его девочка. Стаймест зажмурился, борясь с мучительным давлением, которое приносил упирающийся в брюки твердый член. Одно движение, и ему крышу сносило. Один ее запах — и он терял дыхание. Стоило Уокер только где-нибудь появиться, и сердце парня начинало качать кровь. Ноги ходили. Мертвец оживал. Мир становился цветным. Обретал вкус, смысл.
Бабочки порхали в животе, ломая хрупкие маленькие крылышки. Головокружительно приятно. А Агнес не могла оторваться от Марка. Сталкиваясь зубами, языком, жмуря глаза и находя все, что ей нужно, в его дыхании. Вкусе. Запахе. Словах. Стонах. Руках.
На мгновение парень уперся лбом в лоб девушки, переводя дыхание.
Вдох-выдох.
Уокер воспользовалась заминкой, чтобы оттолкнуть Стайместа от себя.
Нет, черт побери.
Нет.
Вспомни, что он с тобой сделал, глупая.
Вспомни, как он разрушил тебя. Подарил надежду, а потом безжалостно растоптал.
Вспомни, как целовал эту дрянь на твоих глазах. Пытался трахнуть ее тем же вечером.
Был с ней таким же, как и с тобой. Ты не особенная.
Вспомни, как легко выбросил тебя, вдоволь попользовавшись. Словно ненужную игрушку.
Вспомни и ненавидь его.
Жестокие взрослые — в прошлом несчастные маленькие дети.
Только Агнес на больше не хочет спасать маленького мальчика из темноты. Он потерялся, но она больше не протянет руку.
Пускай остается в своей темноте.
Взгляд девушки был полон отвращения, словно ей просто невыносимо смотреть на Марка — не то, что касаться.
— Придется вымыть рот. Я успела позабыть, что он у тебя как проходной двор.
Стаймест замер. Больше не стал удерживать.
Уокер усмехнулась, брезгливо вытирая губы тыльной стороной ладони. И ушла прочь, обрывая бушующее между ними пламя.
Только скрывшись из виду, она смогла дать волю эмоциям. Агнес так сильно нуждалась… В понимании, поддержке, любви. Наверное, это и был ее предел. Она испытала за эти жалкие полчаса с ним гораздо больше, чем за весь последний месяц. Пальцы прошлись по влажным губам, которые все еще хранили вкус Марка. Хотелось до слез повторить это. Он необъяснимо соединял ее личность в одно целое. Отвергая Стайместа, Уокер отвергала часть себя. Без шанса на спасение. Противоядия не существовало.
Агнес ошибалась: оказывается, может быть больнее.
И пока она дышит, это не закончится.
Желание Рафаэля было до одури простым и страшным. Агнес Уокер должна была представить «Отбросов» на ежегодных гонках.
Верная смерть. Особенно для неопытного человека.
Но кто сказал, что он был сочувствующим?
