Поначалу Анжелика не обращала внимания на постоянные нападки бывшей подруги. Но на следующий день после той истории с фотографиями она подошла к Саре на школьном дворе и отвесила ей звонкую пощечину. На мгновение повисла мертвая тишина, затем Сара набросилась на Анжелику, и они стали бешено драться, пока Жюли Дюроше их не разняла. И все окружающие слышали, как Анжелика, вытирая окровавленный нос, произнесла ледяным тоном:
– Попробуй еще раз мне что-нибудь сделать – и тебе не жить.
Позже, во время расследования, свидетели однозначно интерпретировали эту фразу и тон, которым она была сказана, как угрозу убийства.
После той ссоры Сара больше не нападала на Анжелику и, казалось, замкнулась в себе. Ее оценки ухудшились по всем предметам, кроме английского, который хоть как-то ее интересовал. Вечеринки в доме Леруа прекратились. Сара порвала со своими подругами, а ее одержимость плаванием стала почти маниакальной. Жюли Дюроше позже в полиции заявила, что Сара изменилась, начала ее избегать. Жюли даже думала, что она чего-то опасается. Ее подруга выглядела отстраненной, все время погруженной в себя, ее невозможно было расшевелить и куда-либо вытащить.
Спустя девять месяцев с небольшим Сара Леруа пропала.
Лилу решила пропустить завтрак, предупредила Фанни эсэмэской, что собирается прокатиться, и села на велосипед. В конечном счете идея с этим видом транспорта оказалась очень даже ничего. Лилу пыхтела на подъемах и дышала полной грудью на спусках: соленый ветер в лицо, море насколько хватало глаз, ощущение свободы и уединения – благодаря всему этому забывались школьные проблемы и укоризненные взгляды Фанни, легче воспринималась разлука с младшим братом, по которому она скучала. Дорожка привела Лилу к ржавым решетчатым воротам с висячим замком, преграждавшим вход на небольшое кладбище, где похоронили мать Анжелики и Фанни. Чуть ниже виднелись строгие очертания серой каменной церкви, в которой проходила месса. Лилу прислонила велосипед к воротам и перелезла через ограду, спрыгнув в некошеную траву. На кладбищах Лилу бывала часто. Не реже раза в месяц она ездила на могилу к матери, меняла цветы, протирала надгробие из гладкого гранита. Хуже смерти может быть только забвение. Ее не страшили эти места, дарующие мир и покой не только усопшим, но и живым. А это кладбище на краю скалы казалось ей особенно подходящим уголком для последнего пристанища. Цветы на могиле Мари-Клер Куртен были еще свежими. Но вдруг Лилу заметила чуть поодаль какое-то ярко-красное пятно на малоприметном надгробии, одном из тех неухоженных, покрытых мхом и птичьим пометом, из-за которых более поздние захоронения казались показушными и аляповатыми. Лилу подошла: ярким пятном, привлекшим ее внимание, оказалась красная роза на могильном камне без всяких табличек. Если когда-то они и были, то с годами разрушились или их унесло ураганом. Лилу соскребла с памятника мох и увидела гравировку: «Клодетта Леруа, 1961–1992». Она взяла розу, медленно повертела ее в руках. На похороны Анжелика принесла охапку красных роз, которые бросали на гроб покойной. Кто-то взял одну из них и отнес на могилу матери Сары. Но кто? Анжелика? Фанни? Или кто-то еще?
Лилу хотелось бы, чтобы кто-нибудь продолжал ухаживать за могилой ее мамы, если однажды она не сможет больше это делать сама. Поэтому она присела на корточки и стала приводить в порядок место последнего пристанища Клодетты Леруа. Она соскребла ногтями мох, выдернула, насколько хватило сил, сорняки и заботливо вернула розу на место. Потом она достала блокнот и карандаш, нарисовала надгробие с цветком, летящих в небе чаек и пену разбивающихся вдали волн. Сара была маленькой, когда пришла на кладбище хоронить маму, примерно такого же возраста, в котором Лилу пришлось похоронить свою. У Лилу возникло ощущение, что их с Сарой связывает одно горе и что они поняли бы друг друга, если бы встретились. Может быть, Сара выросла такой же, как она, с незаполненной пустотой в сердце, фантомными болями, усиливающимися в те дни, когда накатывает грусть, или воскресными вечерами. Но Саре кто-то причинил зло. Кто-то заставил ее исчезнуть, даже не позволив ей упокоиться здесь, рядом с мамой, на утесе над морем. Лилу считала, что разлучить мать и ребенка на веки вечные было не менее жестоко, чем убить Сару. Поколебавшись, Лилу написала на своем рисунке имя дочери рядом с именем матери: «Сара Леруа, 1985–2001». Пусть они воссоединятся хотя бы в вымышленном мире. Она убрала блокнот. Кому, как не ей, следует разобраться, что именно случилось с Сарой?
