Фанни хотела бы забыть подробности того разговора. Но мозг порой, вопреки нашему желанию, сохраняет в памяти значимые события вплоть до мельчайших деталей. Ей стоило довериться интуиции, ведь даже толком не проснувшись, она почувствовала что-то неладное. Но в тот момент разозлилась: ее разбудили среди ночи накануне важного экзамена, она почувствовала свою вину за то, что сестра-семиклассница пьет алкоголь, при этом их матери, как всегда, нет дела до младшей дочери. Фанни устала тащить все на себе: домашнее хозяйство, воспитание Анжелики, налоговые декларации, счета, которые мать сваливала кучей на микроволновке. Да и какая она мать! Ее не назвать ни требовательной, ни нежной, ни чуткой. В общем, Фанни повесила трубку.
– На следующий день я перезвонила, но Анжелика не ответила. Не подошла к телефону и мать, впрочем, стоял разгар сезона, и она была вся в работе. Приехать я не могла, поэтому набрала номер Сары, трубку взяла ее мачеха, Ирис Леруа, и сказала, что не знает, где Анжелика, что девочки больше не подруги и что она слышать ничего не желает об Анжелике. Ирис говорила ледяным тоном, и это было странно.
– Вполне нормально, мачехи все такие, – ухмыльнулась Лилу.
– А падчерицы? Думаешь, они все милые-премилые? Ладно, это случилось за несколько лет до исчезновения Сары, так что отношения к делу не имело. Но когда Сара пропала, люди стали ворошить прошлое, вспомнили о небольшой стычке между Анжеликой и Сарой на школьном дворе и вбили себе в голову, что Анжелика в итоге расправилась с Сарой из ревности. А в то время репутация Анжелики уже была запятнана.
– А ты?
– Что я?
– Ты думаешь, она могла причинить вред Саре?
Фанни аж подскочила на стуле:
– Да нет же!
– Но ты сомневалась, – сощурившись, сказала Лилу.
– Нет, конечно, нет, – повторила Фанни со всей твердостью, какую смогла в себе отыскать.
Двадцать лет она гнала от себя этот вопрос и теперь проклинала Лилу, задавшую его. В действительности Фанни, как она поняла после ссоры Анжелики и Сары, совсем не знала свою сестру: сначала та забросила учебу, а позже еще и забеременела от какого-то парня, с которым встречалась всего пару месяцев.
– А ты действительно была с Анжеликой в день исчезновения Сары?
– Конечно! Мы ездили в Булонь, ходили по магазинам, она весь день была со мной и моей подругой, которая это подтвердила. А ты думаешь, я соврала полиции?
На несколько секунд Лилу задумалась.
– Пожалуй, ты права, не представляю, чтобы ты врала полиции.
Фанни налила себе еще кофе, выхватила из корзинки круассан – это она-то, которая никогда не завтракала, – и с жадностью откусила кусок, пытаясь заглушить возникшее чувство тревоги. В тот сентябрьский день накануне нового учебного года, когда исчезла Сара, Фанни, проснувшись, вышла на кухню, увидела там Анжелику и стала ее бранить за песок на полу – сестра забыла снять кроссовки. Анжелика никак не отреагировала: она сидела, уставившись в одну точку, ее руки тряслись. Она выглядела такой потерянной, что Фанни не решилась оставить ее одну и предложила поехать с ней Булонь. Тем летом она почти не виделась с Анжеликой, которая вечно где-то пропадала с Морганой и Жасмин, а Фанни хотелось немного пообщаться с младшей сестрой до своего возвращения в Париж. Анжелика согласилась, но в тот день она была точно зомби: пустой взгляд, вздрагивала от каждого шороха. И когда Фанни вызвали в комиссариат полиции подтвердить алиби Анжелики, она придерживалась одной с сестрой версии. Да, они поехали в Булонь сразу после завтрака. Нет, ничего необычного она не заметила. Она умолчала о том, что сестра не ночевала дома, не стала рассказывать о кроссовках, полных песка, о белесых разводах на брюках от соленой морской воды и о странном поведении младшей сестры. И самое главное, она не упомянула о том, что в день исчезновения Сары у вернувшейся с пляжа Анжелики была в руках белая замшевая куртка ее бывшей подруги, именно та куртка с пятнами крови, которую позже найдут в спортивной сумке Эрика Шевалье.
В следующем году Жасмин, Моргана и Сара учились в одном классе – девятом «А». Бенжамен и Анжелика оказались вместе в девятом «Б». В первый же день Анжелика попросила месье Фолле – он уже не был ее классным руководителем, но оставался единственным, кому она доверяла, – помочь ей перевестись в другой класс. Он обратился в администрацию лицея, но получил отказ: Анжелику и Сару определили в разные классы по настоянию Ирис Леруа.
