Малфой напрягал глаза, вглядываясь в даль, чтобы не терять из виду золотого проныру, но взгляд так или иначе возвращался к трибуне Гриффиндора, где видел ее. Губы непроизвольно растягивались в подобие улыбки. Он думал, что она не придет сюда, а удобно расположится в библиотеке, но нет – она собственной персоной сидела на такой жутко неудобной скамье и болела за Слизерин. Почему за Слизерин? Да потому что на ней был гребаный зеленый шарф Теодора.
Руки еще сильнее сжались на метле. Перед глазами заплясали черные точки, но Драко списал это на злость. Спустя три минуты, когда он будет пикировать за снитчем, он упадет в обморок. Но не испугается, напротив, серые глаза увидят испуг в карих, и мир резко потемнеет.
– Нихера себе, – Рон даже вскочил на ноги. – Вот это зрелище, – растянул он губы в улыбке и даже радостно похлопал себя по бедрам. – А день то лучше и лучше становится.
Но Гермиона его не слышала, иначе уже бы сделала замечание или воспользовалась палочкой. Мир резко сузился до одинокой фигуры, что одиноко лежала на газоне. Зрители замерли, а вот игроки даже не заметили, поэтому игра продолжалась. Только Блейз Забини кинулся к другу из первых рядов. Когда на поле появился Нотт, Гермиона увидела в этом зеленый свет, поэтому, не раздумывая, бросилась к ним. Она успокоила себя тем, что бросается туда не ради слизеринца, а только потому, что она знает много заклинаний и, возможно, сможет оказать первую помощь, если та потребуется.
– Как он упал, – продолжал гоготать Рон. – Будто дементора увидел.
– Ну и козел же ты, Рон, – Гарри было неприятно видеть друга таким. Поттер не мог объяснить, но чувствовал, Рон изменился, стал жестче, агрессивнее.
Матч был остановлен, а Драко Малфой отправлен в больничное крыло. Мадам Помфри тут же всех выгнала со своей территории, разрешив остаться только Блейзу и Теодору. Профессор Снегг и директор школы должны были вот-вот подойти. А Гермиона топталась под дверью, не решаясь войти, но как только Дамблдор и Снегг прошли мимо, Гермиона следом юркнула за ними.
– Что с ним? – Снегг был взволновал.
– Я хочу уйти отсюда, – Малфой был недоволен, как всегда, и по тону его голоса Гермиона поняла, что с Драко все в порядке.
– Конечно, уйдете, – поддакнула ему мадам Помфри, – как только ваши кости срастутся.
– Я хочу сейчас, – не унимался Малфой.
– Сейчас я обследую вас на отсутствие внутренних повреждений, – женщина мягко, но настойчиво укладывала его обратно в постель. – Затем проведу еще несколько исследований, и через два-три, максимум пять дней выпишу вас.
– Как хитро вы замаскировали неделю, – Драко не мог не улыбнуться. Женщина была хорошей, доброй и заботливой, как мать. Просто у парня не было столько времени. Но тем не менее он выпил все, что она ему протягивала без лишних вопросов.
Взрослые переговаривались, а Малфой прикрыл глаза. Ему было все равно, что они там напридумывают. Драко знал, что с ним, догадывался и Снегг, а это значит, что крестный все устроит в лучшем виде, поэтому блондин позволил себе наблюдать за всем сквозь полуприкрытые веки.
Профессора повернулись спиной, что-то обсуждая, мадам Помфри ушла за каким-то восстанавливающим зельем, его друзья испуганно переглядывались, а вот за их спинами стояла никем не замеченная девушка.
– Грейнджер, – его голос слишком резко разрезал тишину.
Все присутствующие уставились на девушку, которая почувствовала себя преступником, что так глупо попался.
– Мисс Грейнджер, – бывший зельевар тут же поджал губы, – что вы забыли тут?
– Я… Я… – замялась Гермиона. – Я пришла к другу, – наконец, она нашла, что ответить.
– Не замечал между вами и Драко дружественных уз, – Снегг убивал ее своей ледяной яростью.
– А я не к Малфою, – она гордо выпятила вперед подбородок. Да, она переживала за него, даже беспокоилась, но летела сюда она не с мыслью о нем. – Тут мои друзья, – Снегг удивленно приподнял бровь. – Мистер Нотт и мистер Забини, – решив, что сдала себя с потрохами, Гермиона продолжила воодушевленно сочинять, – увидев, что случилось на стадионе с их другом, я поспешила к ним, чтобы…
– Чтобы поддержать друзей в трудный момент? – Снегг язвителен, как всегда.
Если бы он был не преподавателем, а студентом, Гермиона бы уже давно бы переступила через свои принципы и наваляла бы ему, но сейчас она лишь крепче вцепилась в свою мантию и молча кивнула.
– Истинная гриффиндорка, не правда ли, профессор Снегг? – Директор смягчил напряжение.
Гермиона по глазам бывшего зельевара прочитала, что она как была неисправимой всезнайкой и одной из трех заноз в его пятой точке, то так ею и осталось, но профессор Снегг и тут ее удивил:
– Тогда стоит прибавить пять баллов Гриффиндору за… дружбу, – хмыкает Снегг.
Гермиона чуть не всплеснула руками от такого, это было что-то на грани фантастики – сам Северус Снегг прибавил баллы Гриффиндору. Гермиона была уверена, что Снегг быстрее себе руку или ногу отгрызет, но никак не прибавит баллы в их копилку. Но момент был упущен, потому что Снегг тут же добавил:
– Минус десять баллов с Гриффиндора.
