– Он не такой, как ты, – Гермиона отвечает совершенно спокойно. Почему-то мысли о Теодоре греют и не дают запаниковать, придают уверенности.
– Ох, Грейнджер! Ты ни черта не понимаешь, – он снова трясет ее, больно прикладывая головой об дверь. – Он не такой святой, как ты себе навоображала.
– И?
– И?.. Что и? – ее вопрос ввел парня в ступор. А потом он нащупал ниточку, за которую она держалась. – Ты же не думаешь, что в свои семнадцать Нотт по-прежнему девственник? – он видит, как в глазах забегали мысли, как соломинка стала плавно утекать из рук. Он улыбнулся. – Именно так ты и думала.
– Замолчи! – Гермиона наотрез отказывается терять образ аристократичного парня. – Просто он…
– Он трахается не реже меня, – Малфой режет праву. – И групповухи у нас были, – видит, как ее глаза тускнеют, поэтому добивает ее ложью, – мы как-то Паркинсон трахали даже не в два, а три члена. Твой дорогой Забини старался больше всех, так хорошо ей жопу растянул, что бедная Панси мазоли на языке натерла, чтобы мы смогли кончить.
– Нет! – Гермиона закрывает уши, но Драко разводит ее руки в стороны.
– Поверь, если бы ты была ему действительно интересна, он хотя бы попытался тебе присунуть. Я тебе это, как парень, говорю.
– Молчи, – просит Гермиона. Ее разум отвергает информацию. Она успокаивает себя тем, что Малфой зол, поэтому наговаривает на друга. – Почему ты рушишь мою жизнь? – в карих глазах плещется боль. Море боли. Целый океан.
– Потому что ты моя, – он говорит это таким будничным тоном, что у Гермионы невольно вырвался смешок. – И все, что под платьем, – он провел рукой по ее изгибам, а затем сжал бедро заставляя девушку вскрикнуть, – тоже мое.
– Я не твоя, – самоуверенно заявляет девушка.
– А чья? – хмыкает блондин. – Ноттовская что ли? – он откровенно издевается над ней.
– Мне надо идти, – напоминает она.
– К Нотту? – уточняет Драко, и Гермиона кивает. – Я бы на твоем месте выбрал Забини, у него хотя бы елдак больше, – советует Драко, отступая на шаг назад. Он уже посеял зерно сомнения в ней – этого было достаточно. Для начала.
Ей надо было промолчать, но она огрызнулась в ответ:
– Обязательно учту на будущее, – он с удивлением на нее смотрит. – Спасибо за разговор по душам. Я обязательно воспользуюсь твоими советами, когда решу разнообразить свою сексуальную жизнь, – она возвращает ему его же слова.
– Не смей, – предупреждающе шипит он, словно змея.
– А то что? – хмыкает Гермиона, но он молчит. – Так я и думала, – Гермиона уверена в своей победе и решает ее закрепить. Девушка идет ва-банк и наблюдает, как у парня падает челюсть на пол, когда она через рукав снимает лифчик и бросает его на кровать. – Мне пора, – она посылает ему улыбку победителя и быстро открывает дверь. Но мужская рука тут же ее закрывает обратно. – Мне показалось, что мы поняли друг друга.
– А мне показалось, что ты нихрена не поняла, Грейнджер, – он вновь впечатал ее своим телом в дверь. – Ты не пойдешь туда.
– Почему? – но она уже знала ответ.
– Потому что я так сказал.
Он понятия не имел, как там Грейнджер, но его весь этот разговор завел не на шутку. Член уже был в предвкушении. И Малфой решал, где он ее трахнет сегодня. Прямо сейчас.
Ее руки вновь были пригвождены к двери, а его свободная рука уже спускала с нее трусики, которые упали на пол.
– Ты спрашивал, Малфой, что в нем особенного, – начала Гермиона. – Это, – она каким-то образом смогла развернуться к нему лицом, но руки по-прежнему были задраны вверх. – Ты лезешь в трусы, когда он завладел душой, – его рука так и замерла в районе ее бедер.
Он долго смотрит на нее, переваривая услышанное. А потом все – злость, обида, ревность и желание – резко ударили в голову, посылая импульсы по всему телу.
– Тогда не вижу смысла тянуть с этим, – с этими словами он наклонил к ней голову и впился губами в ее рот.
Это не был поцелуй в общепринятом смысле. Это была борьба, следы которой маленькими красными капельками блестели на ее губах. Он безжалостно терзал ее губы, сминал и кусал, а она пыталась не пустить его в глубь, сжав зубы. Но Драко просто ворвался в ее рот, больно оттянув ее нижнюю губу, от чего девушка вскрикнула.
Он с наслаждением вылизывал ее, подтверждая для самого себя в первую очередь свое превосходство над ней. Когда же ее губы распухли от поцелуев, он стал спускаться ниже, к шее и таким любимым ключицам. Ему нравились, как они выпирали. Он нежно обвел языком каждый выступ, а затем снова вернулся к ее лицу.
Губами он провел по щеке, ловя соленые капли. В другой бы момент он обязательно задался вопросом, почему она плачет, но сейчас было все равно. Он практически всегда шел ей навстречу, а она сейчас не могла отказаться от чертовой встречи в подземелье.
Она ему в лицо заявила, что кто-то лучше него. Пусть спасибо скажет, что вообще жива осталась. Он простит ее всего один раз – этот, при условии, что она качественно попросит прощение.
Но Грейнджер не торопилась извиняться. Она извивалась и пыталась выбраться из его хватки, что только подстегивало его желание.
