– Самые лучшие ножки самого лучшего заведения, – похвалил де Сентонж, накрывая ладонью грудь другой женщины.
– Неправда! – вырываясь, возмутилась та, в свою очередь, задирая подол. – Разве мои хуже?..
От увиденной картины щеки Максима запылали, и он поспешил усесться в кресло напротив дивана.
Мадамка с интересом разглядывала молодого красивого гостя.
Выпив бокал шампанского, Рубанов несколько успокоился и перевел дух.
– Наверху кто есть? – поднял глаза к потолку де Сентонж, обращаясь к хозяйке.
– О-о-о! Хотите полюбоваться?..
После ее слов женщины опять захихикали.
– Нет ничего проще. Следуйте за мной…
– Я и сам дорогу найду, – отказался от услуги граф, легко вставая с дивана. – Девочки! Мы скоро придем, – обнадеживающе помахал рукой улыбающимся дамам.
Лишь одна Симона отстраненно сидела с краю и не участвовала в общем веселье.
Поднявшись по узкой лестнице с двусвечным канделябром в руке, де Сентонж провел Максима в тесный коридор и поставил канделябр на маленький столик в торце прохода.
Из-за тонких стен доносились голоса, стоны и скрип пружин.
– Вся хитрость вот в чем. – Подвел Рубанова к стене граф и отодвинул металлический кругляшок, заглянув сначала сам, а затем предложив Максиму. – Здесь можно увидеть много интересного и поучительного, – произнес он в то время, как Максим смотрел в круглое отверстие.
В небольшой комнатке на широкой кровати жирный пожилой мужчина с дряблыми плечами и огромным животом пытался овладеть огромной, под стать хозяйке заведения, дамой.
Как он ни старался, у него ничего не получалось.
– Но не в данный момент, – оторвался от глазка Максим.
– Что-что? – заменил его любознательный де Сентонж. – Вы правы! Поучительного здесь мало. – Прошел он дальше и снова отодвинул металлическую пластину. – Загляните сюда!.. Можете также смотреть в другие глазки напротив этих, а я пойду сопереживать, – поспешил он к толстякам.
В полумраке комнаты Максим увидел накрытый скатертью стол с пустой бутылкой из-под шампанского и рядом с кроватью двух мужчин, что-то бубнящих по-английски и раздевающих пьяную женщину.
После рыжего красноносого друга ротмистра Оболенского он неплохо разбирался в английском языке…
Один копошился сзади, развязывая зубами тесемки корсета, а другой, осилив панталоны, поднял ее ногу и занялся чулком.
У корсетчика дела шли намного лучше. Через какую-то минуту он оголил женские груди и тут же облапил их руками, зажав между пальцами соски. Женщина запрыгала на одной ноге и засмеялась.
– Ой-е-й! – переведя дыхание, шагнул Максим к другой металлической планке и поднял ее.
«Черт-дьявол! – снова поразился он. – Бабы без мужиков… знать, многих французиков мы ухайдакали», – внимательно следил за развертывающимся перед ним действом.
Здесь свет был ярок, но не слепил глаза. На кровати ласкали друг дружку две женщины. Были они полностью обнажены, но голову той, что выглядела покрупнее и постарше, украшал гусарский кивер.
«Батюшки! Да одна из них киргизка! – Всмотрелся он в раскосые глаза постанывающей от наслаждения маленькой юной девицы. – Так и есть! Кожа цвета безделушки из слоновой кости. Откуда здесь киргизки?.. Совсем дамы рехнулись». – Не отрывался он от глазка, наблюдая за неподвижно лежащей азиаткой, круглолицей, с плоским носом и маленькой грудью без сосков.
Рука белой женщины ласкала матовую кожу, перебираясь с груди к ногам и обратно. Азиатка не двигалась, если не считать чуть заметного подрагивания мышц, но тихонько попискивала и тяжело дышала.
Вторая женщина дышала ровно, и капризное лицо ее казалось равнодушным. Большие мягкие груди чертили сосками по фарфоровой коже подруги, когда она склонялась над ней.
«Нет! Я больше не могу. Следует отдышаться и успокоиться, – поднял он следующий глазок. – Завал!.. – Различил на белой простыне темное тело прекрасно сложенной дамы. – Ну и рожа! Эфиопка, поди».
Женщина, улыбаясь огромным толстогубым ртом и вращая белками глаз, водила рукой по простыне, приглашая жестом мужчину.
Тот стоял рядом и, казалось в раздумье, наблюдал за ее движениями, за точеной небольшой грудью с острыми фиолетовыми сосками и за бедрами цвета ржаного хлеба.
«Подумать, конечно, есть о чем…» – перебрался к другому глазку и заглянул в знакомую комнату с двумя джентльменами и одной дамой.
Она уже лежала на кровати и смеялась, сгибая и разгибая ноги. Грудь ее колыхалась, и один из джентльменов, стоя на коленях, безуспешно ловил губами коричневый сосок, а другой склонился над лоном женщины.
«В Англии все ол’райт, а как в Африке?..»
Эфиопка широко раскинула ноги.
Стоявший перед ней мужчина наконец решился и накрыл ее своим телом. Эфиопка тут же обхватила его бедра ногами, а шею руками и темпераментно принялась делать вращательные движения животом.
Через минуту мужчина закричал, вцепившись в ее плечи, а эфиопка выгнулась дугой, часто дыша и вздрагивая телом, а потом опустилась на кровать, постепенно затихая и прекращая бесовский танец.
Глаза ее увлажнились от полученного удовольствия.
Максим устало потер лицо и поглядел в сторону де Сентонжа.
