Сосуд завибрировал, издав низкое гудение.
— Да ты с ума сошёл! — крикнул Мастер, ударив своего советника по руке, держащей палочку. — А если она распадётся?!
Заклинание Торментира явно не действовало на Чашу. Зато заклинание левитации сработало, и Чаша, поднявшись в воздух, поплыла к выходу из пещеры.
— Это совсем другое дело, — удовлетворённо сказал Штейнмейстер.
Магические лампады на плоских камнях давно погасли и стали невидимы. Стало темно, но Торментир умудрился засветить кончик волшебной палочки, не уронив драгоценную ношу. Так, при тусклом свете палочки, они продвигались назад, к солнцу — тёмный повелитель Сариссы и его подручный, а в воздухе перед ними плыла каменная Чаша Приношений, залитая жертвенной человеческой кровью.
Глухонемая надзирательница очень скоро обнаружила тело Посвящённого, умершего в подземелье. Она замычала, замахала руками и, круто повернувшись, побежала к выходу.
— Что это с ней такое? — вид у Нелли стал озадаченный. — Она что, не привыкла к виду покойников?
— Да нет, — ответил Мелис. — Это она за стражей. Тело убрать.
Юноша оказался прав. Вскоре в темницу вбежали дружинники. Они бегло осмотрели труп, один из стражников даже зачем-то заглянул в рот узника. Потом они схватили его за руки и за ноги, вытащили из камеры и поспешно вынесли наружу.
Надзирательница уже торопилась с тряпками и ведром, чтобы прибрать в освободившейся клетке. Войдя в эту клетку, она быстро перетряхнула соломенную подстилку, служившую матрасом узникам, но, ничего не найдя, принялась за уборку.
— Ты только посмотри на неё, — негромко произнесла Нелли. — Первый раз вижу, чтобы у нас тут так мыли и чистили. Раньше вопросы гигиены никого не волновали…
И Нелли прижала к груди под одеждой листок с посланием.
— Кстати, Мелис, а почему дружинники прямо в рот тому бедолаге заглянули?
— Искали золото, — вздохнул Мелис.
— Что-что? — Нелли не поняла, о чём это он толкует.
— Я говорю, искали золото, ну, в смысле, золотые зубы. Остальное у него отняли ещё на допросах, а здешним солдатам тоже хочется поживиться…
Нелли передёрнуло.
— Хорошо, что он успел передать нам… — девушка осеклась. Надзирательница пристально смотрела на неё, не мигая.
Впрочем, через миг женщина, согнувшись под тяжестью ведра с водой, прошаркала к лестнице.
— Нелли, может, она всё-таки слышит, — начал было Мелис.
— Очень странно, — задумчиво ответила ему Нелл. — Как ты думаешь, сколько ей лет?
— Ну, не знаю. На вид лет пятьдесят. Наверное.
— Ещё более странно. У неё глаза молодые.
— Понимаешь, может, испытания состарили её, а на самом деле она моложе, — пожал плечами Мелис.
— Может, и так. Но сдаётся мне, что где-то я видела эти глаза…
— Нелли, не ищи тайного смысла там, где его нет. Лучше попробуй расшифровать ноты. Или хотя бы пропеть их.
— А, да, конечно, — спохватилась Нелли и вытащила обгоревшую бумажку с посланием.
Внимательно вглядевшись в ноты, Нелли попыталась тихонько напеть мелодию, которая была написана здесь. Сделав несколько попыток, она умолкла. Мелодия получилась не просто некрасивой, а безобразной, негармоничной, словно ноты не были связаны одна с другой и не желали складываться в единое целое.
— Ну и дела! — разочарованно сказала она, пряча листок.
— Знаешь, Нелли, ты только не обижайся, — осторожно произнес Мелис. — Ты всё же не певица, а скрипачка, может, дело в этом? Лучше, наверное, сыграть на скрипке, чем спеть?
— Вот и сыграй, раз ты такой умный! — зло огрызнулась Нелл. — Оторви скрипку от стенки и сыграй!
До Юмэ-Амиго Фергюс добрался быстро. Тайными ходами он пробрался в осаждённый город. Конечно, эту осаду жители могли выдержать долго, но не бесконечно. В городе тайно орудовали шпионы Братства. Они выслеживали тех, кто принимал активное участие в сопротивлении, похищали их и передавали в руки Штейнмейстера или его штатгальтеров. Так исчезло уже много людей, и об их дальнейшей судьбе никому не было известно.
Фергюс шёл по улице в глубокой задумчивости. Он пытался отыскать дом своих друзей, но те бесследно исчезли, дом стоял пустой. Соседи рассказали Фергюсу об агентах Братства и посоветовали покинуть город.
— Нет, я приехал не за тем, чтобы трусливо удирать, — рассмеялся Фергюс.
Уходя, он всё ещё улыбался, но на душе у него скребли кошки. Остановиться теперь ему было негде, и связь с Посвящёнными Юмэ была утрачена.
На обочине дороги сидел человек с отстранённым лицом. Он вытянул ноги так, что пройти, не задев их, было невозможно, и Фергюс чуть не споткнулся о него.
— О, прости, дружище, — извинился молодой человек.
— Тёмное облако
Спускается с гор.
Солнце садится.
Алый, как кровь, закат… — услышал в ответ Фергюс.
— Это ты мне говоришь? — изумлённо переспросил он.
Незнакомец посмотрел на него:
— А что, ты видишь здесь ещё кого-нибудь?
Он был молод, хотя слой пыли и грязи, покрывавших его лицо, маскировал его истинный возраст.
— Как тебя зовут? — спросил Фергюс.
— Воздух стал непрозрачным.
Где же ветер?
Видно лишь чёрную пыль…
