комнату, но словно неведомая сила заставила меня обернуться. И, как
оказалось, не зря. На одном из крючков весил пиджак Димы, моего
любимого мужчины. Опустив взгляд вниз, увидела мужские туфли, тоже
принадлежащие ему. В голове крутился вопрос: «Что все это значит?»
Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и не делать поспешных
выводов.
мысли в хаотичном порядке, мешая сосредоточиться.
Миновав ванную, я пошла прямиком в свою комнату, так соскучилась
по своему мужчине. Но, войдя, никого в ней не обнаружила. Осталась
только одна комната, где он мог бы сейчас находиться. Нахмурившись, я
резко повернула голову в направлении спальни сестры. Нет, не может этого
быть. Зачем ему там находиться?
Испугавшись мыслей, которые бурным потоком хлынули в мою
разболевшуюся от усталости голову, я несколько раз коротко вздохнула и
подошла к спальне Ники. Негромко постучав в дверь, но так и не
дождавшись ответа, я осторожно вошла в комнату. И в тот же миг мои глаза
словно обожгло кислотой от увиденной картины. Казалось, будто бездна
разверзлась под ногами и вот-вот поглотит меня.
На кровати сестры лежал Мой мужчина, обнаженный, прикрытый
лишь тонкой простыней до талии. Увидев в свете луны легкое шевеление, я
перевела взгляд на Веронику: она лежала на груди Димы, доверчиво
прижимаясь к нему во сне. Посмотрев на голую спину сестры, я испытала
такое отвращение, что незаметно подкатившая к горлу тошнота заставила
меня выбежать из комнаты прямиков в туалет.
Умывшись дрожащими руками, я взглянула на себя в зеркало и
ужаснулась: на меня смотрела бледная, измученная девушка с потухшими,
безжизненными глазами.
Как они могли так со мной поступить?! Я не верила, что Дима
переспал с моей сестрой, которую всегда недолюбливал. Хотя, может у них
была такая конспирация, чтобы я ни о чем не догадалась. Вот только до сих
пор не верится, что мой любимый мужчина мог так со мной поступить. Мы
всегда были воздухом друг для друга. Нашей любви завидовали многие, ведь мы были прекрасной парой. Вот только все хорошее имеет свойство
заканчиваться. В одно мгновение человек, которым я дышала, без которого
не могла жить, стал для меня злейшим врагом. И уже ничто не сможет
этого изменить. Никакая сила не заставит меня вернуться к нему.
Опустившись на пол, прижала колени к груди и тихо заплакала. Мне
казалось, что вот-вот и стены обрушатся на мою голову. Паника захватила
сознание, не давая вдохнуть так необходимого сейчас воздуха. Слегка
пошатываясь, вошла в свою комнату и открыла окно нараспашку, впуская в
тепло дома лютый ветер. Наконец обретя дыхание, упала на кровать и
уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить горькие рыдания. Я
панически боялась разбудить этих предателей, так как не была еще готова
встретиться с реальностью. Больше всего мне хотелось забыться и уснуть,
а лучше стереть ужасную картинку из памяти. В унисон бушевавшей в
комнате вьюге моя душа просила освобождения от нескончаемой боли.
Сжавшись в комочек на большой кровати, закрыла опухшие от слез глаза, но спасительный сон так и не приходил.
– Что за х*йня! – яростный мужской крик вывел меня из дремы.
Пока в соседней комнате звучали отборные маты, я медленно встала с
кровати и подошла к зеркалу. Да, зрелище было просто жалким: красные
припухшие глаза неестественно выделялись на фоне мертвенно-бледной
кожи. Отвернувшись, взглядом наткнулась на фотографию, запечатлевшую
наш с Димой первый поцелуй.
В ту же секунду бешенство и гнев заволокли мое сознание. Сорвав
фото со стены, с яростным криком кинула его в окно, разбивая хрупкое
стекло, защищавщее фотографию от повреждения. В соседней комнате
разом стало тихо. Казалось, будто в звенящую тишину погрузился весь дом.
С чувством отвращения подошла к комнате Вероники и распахнула дверь.
Стоящий спиной к входу Дима медленно развернулся и при виде меня
побледнел еще сильнее. Пока он застегивал ремень на штанах, не сводя с
меня глаз, я бросила полный презрения взгляд на сестру. Вероника быстро
опустила глаза и потянулась к халату, висевшему на спинке кровати. От
вида голой груди девушки к горлу подкатила тошнота, поэтому я вновь
посмотрела на Диму и, подняв мятую рубашку с пола, со злостью
швырнула в мужчину.
– Арина…, – прохрипел он, делая осторожный шаг ко мне.
– Забирай свое тряпье и выметайся из моего дома, – жестко сказала я.
– Котенок, я не знаю, что…
– Пошел вон! – истерично закричала я и, подойдя к нему вплотную, залепила пощечину, оставляя на мужской коже красный отпечаток.
