И не хуже всех.
Ей ресницы дадены —
Что соболий мех.
– С ней – иссохнешь вскорости,
Будешь – как вон те,
Что хлебнули горестей
С нею в маете.
– Слабаки, наверное.
– Не тебе чета!
– Все же стать отменная…
Вот где красота!
– Охланись! Опомнися!
Волку – все бы в лес…
Вон, гляди: у пояса
Хохочет мелкий бес.
Кесарево – кесарю,
Лыжнику – лыжня.
А мне отдайте – бесово,
И дьяволу – меня!
А ровесников мне – не сыщется:
Старше волн и предвечней гор.
И стихи не все гладко пишутся.
Как же души сложить в узор?
Кто бы ни был – далекий, радужный
(кто сильнее меня в миру? ),
Я с молитвой – почти что набожной —
Обращаюсь: когда умру,
Пусть у гроба тебе припомнится,
Как металась и жгла мосты,
Как плевалась едкой сукровицей
И в бреду повторяла: – Ты.
Плоть и сталь, огонь и нежность —
Этот атомный коктейль
Переброжен, передержан:
Горечь, уксус, чистый хмель.
Что хранила за душою —
Утаила, как могла:
Закопала – перегноем
Стало все, что берегла.
Может, новым виноградом,
Новым хмелем прорастет…
А и нет – так и не надо:
Птица небом проживет.
Послушай! Там, где ты теперь,
Должно быть, холодно.
Там сквозняки, открыта дверь,
Там ветры молоды.
Друзья, которым все равно,
Другие женщины.
И все, что ждешь, уже давно
Тебе обещано.
Там музыка и вечный дым,
И страшно муторно.
Иллюзия, что ты любим,
Матрас полуторный.
Должно быть, там, где ты теперь, —
В ночи полемика,
Весна, прообраз всех потерь,
Подруг истерики.
В чужих глазах – беззубый зверь.
Хочу туда, где ты теперь.
С утра будоражат
Осколки видений.
Но опыт, что нажит, —
Лишь опыт сомнений.
Кто теперь водит
Наивной игрой? —
Тот, кто приходит
Следом за мной.
Будто лезвием обрезать:
не мешай!
Муза – девка из пугливых,
так и знай!
А любовников на свете —
пруд пруди.
Думал, первый? Не последний!
Проходи!
Злые рифмы, будто плети, —
кожу рвут.
От такого, да по-русски —
мухи мрут!
Я писать тебе устала —
сгинь! Ступай!
Выдавить тоску из сердца —
не мешай!
Оттого ли, что ты не придешь,
Оттого ли, что кончился дождь, —
Мне не спится.
Рифмы, образы – тесно, всерьез,
От виска до виска, через мозг —
Тонкой спицей.
Если больно мне – писать,
Больно женщине – рожать
(Эта боль тебе к лицу…),
Каково ж пришлось Творцу?
А что нажито,
А что прожито,
А что будет, когда умрем?
А всемилостивейший боженька —
Старый жулик и скопидом.
