Разорванный кокон полностью

Не бойся, я приду и уйду,

Вот только тебя успокою.

Ты горишь, ты в жару и бреду.

Я вылечу тебя – и отмою.

Я оставлю тебе свой свет,

Подарю тебе свое имя,

А потом – называй им всех,

Я же буду зваться другими.

Я – знахарка таким, как ты.

Не венчай меня, милый, на царство.

Я – не дива твоей мечты.

Я такая, как есть. Я – лекарство.

Дым сочится между пальцев.

Папиросе нет конца.

Сизый смерч в безумном танце

Пляшет около лица.

Папиросный дым – не горек.

Он рисует на столе.

Фантастических узоров

Наблюдаю дефиле.

Он уносит тяжесть мыслей,

Недоношенных и злых.

Все мечты давно прокисли.

Он избавит нас от них.

Приблизилась ко мне – и:  – Полетели?

Давай, расправив крылья и – вперед!

Ты думаешь, к чему все эти трели?

– В безумный неприкаянный полет…

Глаза. – Светает. – Мама, полшестого!

Шушукаются тени по углам.

Галлюцинирую. Летаю. Как неново!

Расправив – и к таким беспечным – нам.

Стоит человек.

Руки в боки.

А тень у него —

совсем в себе не уверена:

тень маленького мальчика,

который до невозможности

хочет домой.

Потому что

время позднее —

и мама будет кричать.

Смотрю сверху,

с восьмого этажа.

Человек – маленький.

Тень – большая.

А я – почти Бог.

Фотография —

Это окно в беспредельность.

Другую.

Пройти по леске,

Натянутой над полом —

Или пропастью?..

Если проснуться,

А в мире нет никого.

О безмятежность!

Минуту назад

Время остановилось.

Парадокс любви.

…Но может ли быть,

Чтобы во всей Пустоте —

Совсем никого?..

«И начну плакать, и начну плакать,

– говорила Грушенька. – Он меня

сестрой своей назвал, и я никогда того не забуду!»

«Твари с кудрями огненными

Молвивший: – Встань, сестра!»

А не быть тебе любимым —

Б у ди братом! —

В тайниках души хранимым…

Бл а гим матом

Возопью: – Ай не молилась

На коленах?!

Али о землю не билась?! —

В синих венах,

В алых кудрях, в белой коже —

Облик давний.

…Отереть твои подошвы

Волосами…

Не сердись на сестринские слезы:

Я и в плаче боле не ропщу.

Где струились прежде мои косы —

Ныне плат смиренницы ношу.

Не взойти на девственное ложе —

Так хотя колени преклонить.

Я в монашьем чине, статься может,

Научусь по-новому любить.

Но сколь бы ни привелось

Осиянной радости,

Воспомню – ибо сбылось! —

С тайною завистью —

Лукрецию.

К чему мне дом, в котором мало света?

Зачем мне свет, в котором нет тепла?

На что тепло, когда жара и лето?

(которого отчаянно ждала…)

И, если так, чего еще мне надо?

(Чего искать низринутым с небес? )

Хотя бы знать, чему я буду рада,

И что потребует еще мой мелкий бес…