— А почему бы и нет? Лягнул бы справедливо — другое дело. Но для чего так, потехи ради? Нехай-де и он мое копыто знает.
Гапочка не ожидал, что извинение его не будет принято. Потоптавшись от неловкости, он собрался было ретироваться, но тут как из-под земли перед ним вырос Саша Кристич и с места в карьер:
— Знаете, как вас за глаза называют?
— Не интересуюсь! — неприязненно бросил Гапочка, распушив усы.
— Королем пустословия.
Похожая на гримасу улыбка тронула на мгновение губы Гапочки, и оттого было особенно неожиданно, когда он гаркнул во всю глотку:
— Ты как смеешь, сморчок!
Кристич прикинулся простачком.
— Не я смею, Савелий Никифорович, — люди говорят, окаянные, что сегодня вы это в полную меру доказали. — И сбросил дурашливый тон: — О своих просчетах порассказали бы. Так ведь ни звука. Как язык проглотили. А их у вас…
— Ладно, в цехе договорим! — угрожающе процедил Гапочка.
После перерыва в зале появился Карыгин. Появился, когда уже все были на местах. Он важно прошествовал по проходу к сцене, горделиво неся убеленную сединой голову, отмечая каждый шаг стуком палки, и уселся в первом ряду, где было много свободных мест.
Огласили список рекомендованных в состав районного комитета партии. Председатель спросил, есть ли отводы. Брянцев встал и сделал себе самоотвод.
Из зала потребовали объяснить причину.
Алексей Алексеевич слегка растерялся. Что мог он объяснить? Что он расходится с женой? Что лучше останется рядовым членом партии, но не бросит тень на состав райкома? И он сказал самые ординарные слова, которые говорят люди, не желающие мотивировать свой отвод:
— Чувствую себя неподготовленным.
Едва он опустился на стул, тем самым дав понять, что никакие другие объяснения засим не последуют, как поднялся Карыгин.
— Я очень уважаю Алексея Алексеевича Брянцева за ряд несомненных достоинств, которыми обладает, — начал он густым, нарочито приглушенным голосом, заставившим повернуть к нему головы. — И я лично всячески поддерживал его авторитет хозяйственника. Идеальных руководителей нет, и оценивать их надо, в зависимости от того, что в них преобладает — плюсы или минусы. Признаюсь, я через силу пришел на это собрание — нога разболелась.
«Опять куда-то гнет», — решил Брянцев и пожалел о том, что, выступая, не отдал должного «заслугам» Карыгина, дабы пресечь возможные выпады с его стороны.
— Пожалуйста, поменьше о себе и своей ноге, — нарушая прерогативы председателя собрания, предупредил Тулупов.
— Я постараюсь быть кратким, — повысив голос, пообещал Карыгин, но продолжал развивать свои мысли не спеша. — У нас установились разные критерии оценки руководителей хозяйственных и руководителей партийных. К партийным требования повышенные. Исходя из этого, я считаю, что товарищ Брянцев в роли члена райкома КПСС быть не может. Во-первых, по политическим признакам. На заводе, которым он руководит, нет цехов коммунистического труда. И не потому, что нет достойных. Нет удостоенных. Директор завода препятствует тому, чтобы партийная и профсоюзная организации присвоили это почетное звание цеху, которым руководит товарищ Гапочка. Почему? Да потому, что Гапочка, человек принципиальный, неизменно критикует директора, пусть иногда резко, но всегда справедливо, в чем вы убедились сегодня. Вот Брянцев и вымещает свои обиды на критику на нем и на коллективе его цеха. Не достоин Брянцев чести быть членом райкома и по признакам моральным. Он не научился держать слово, данное рабочим. Пример тут уже приводили. Обещал во всеуслышание на собрании дать квартиру великолепному каландровожатому фронтовику Заварыкину, который жил во времянке, а отдал человеку недостойному, дважды проштрафившемуся. На основании всего этого я отвожу кандидатуру товарища Брянцева. Миндальничать с ним было бы непростительной ошибкой.
Брянцев поднял руку, намереваясь объяснить, что Карыгин валит вину с больной головы на здоровую, но председатель, то ли не заметив его жеста, то ли по каким-то своим соображениям предоставил слово Василию Афанасьевичу, тоже тянувшему руку.
— Не знаю, что там насчет цехов коммунистического труда, — в этом пусть райком разбирается, — а вот насчет моральных качеств нашего директора сказать могу. — Василий Афанасьевич откашлялся, как показалось Брянцеву, многозначительно. — Нет человека на заводе, который бы держал слово, данное рабочему, тверже, чем Брянцев. А Заварыкина оставил без квартиры не Брянцев, а его помощники. За это он дал им нахлобучку, своими ушами слышал…
— Так отчего ж тогда он в рот воды набрал! — выкрикнул кто-то.
— А потому, что не привык прятаться за своих подчиненных, — ответил Брянцев, признательно посмотрев на Василия Афанасьевича.
Поддержал Брянцева и Пилипченко.
— Мы действительно не спешили присваивать цехам столь высокое звание, — заявил он. — И уверен, мы поступили правильно. А вот те, кто спешит, зачастую опрометчиво присваивают это звание и только дискредитируют его.