— А мне что тут делать? — с отчаянием в голосе кричит вслед им орудовец. — Тут испектись можно!
Хлебников на мгновение задумывается и решительно машет рукой.
— Поехали!
Достав из-под кузова термос и недоеденную дыню, орудовец бежит вдогонку.
До города едут молча. Дремлет Хлебников, дремлет орудовец. А Брянцеву не до дремы. Мысли о Кристиче, об Апушкине все сильнее занимают мозг и гвоздят, гвоздят…
Возле управления милиции Брянцев выходит. Он должен во что бы то ни стало найти Кристича. В конце концов человек — не иголка в стоге сена, исчезнуть бесследно не может.
Хлебников улетает сегодня, они сухо прощаются.
— Не задерживайтесь здесь и не удерите в свою вотчину, — предупреждает он Брянцева. — Встретимся у Самойлова. Надо ставить точку над «i».
«Хорошо тебе решать, — мысленно отвечает Брянцев, — когда кровью не выхаркал. И как отзовутся эти события на настроении исследователей? Проваливается самая крупная их работа, да с каким треском! И Кристич… Эх, Саша, Саша, как же ты так…»
— В отношении Кристича мы установили, — говорит майор милиции, — что в шесть утра он вышел из гостиницы вместе с Апушкиным, а из гаража Апушкин выехал один. Никакими другими сведениями пока не располагаем.
— А не могли снять шины люди, которые переправляли Апушкина в больницу?
— Ну что вы, — морщится майор. — Когда человек умирает… Да и людей этих мы хорошо внаем. Кроме того, мы сразу отправились на место происшествия. Шин уже не было.
— Их надо непременно найти. — Брянцев вырвал из блокнота листок, положил на стол перед майором. — Номера. Кроме того, на каждой клеймо «опытная». Найдете — причина аварии станет ясна.
— Очень может быть, — подхватил майор, — поскольку ни следов алкоголя, ни каких-либо других отклонений, предопределивших аварию, в организме погибшего не обнаружено.
Каждое слово Хлебникова обрушивается на Брянцева, как удар бича.
В кабинете Самойлова множество людей. Здесь и сотрудники НИИРИКа, и представители шинных заводов, и руководители Всесоюзного химического общества имени Менделеева, и сотрудники Комитета партгосконтроля. Но Брянцев не видит никого, кроме выступающего, не слышит, как перешептываются его соседи в особо острые моменты выступления. У Хлебникова вдруг открылся талант прокурора.
— Мы своевременно предупреждали Брянцева, — говорит он, пропустив, должно быть не без умысла, слово «товарища», — о несостоятельности опытов по применению снадобья, разработанного «академией» доморощенных исследователей и громко именуемого «антистарителем ИРИС-1»; мы демонстрировали ему образцы резины, прошедшие у нас испытания в озоновой камере. Они свидетельствовали о том, что заводской антистаритель губит резину. — Хлебников извлекает из портфеля конверт с фотографиями, раздает их присутствующим.
Изгрызенные озоном образцы на самом деле производят устрашающее впечатление.
— Какое же это чудовищное недомыслие, — продолжает Хлебников, — совать в столь тонкое физико-химическое соединение, как резина, отходы от нефти непостоянного состава, неизвестно чем загрязненные, пригодные разве только на то, чтобы сжигать их в топках, как мазут! Какой авантюризм запускать шины с этими отходами в серийное производство и сколько тупого упрямства было в этом необоримом стремлении делать то же самое, уже зная о результатах испытаний в озоновой камере, проведенных Ксенией Федотовной Чалышевой! Брянцев пал жертвой культивируемого им самим в заводском коллективе мнения: все, что от НИИРИКа, — плохо, все, что от них, от завода, — хорошо, в противовес существующему…
— …в институте убеждению: все, что от него, — хорошо, а что от завода — плохо! — скороговоркой вставляет представитель Ярославского завода Кузин так быстро и в тон, что Хлебников, не успев уловить смысла фразы, подтверждает ее, чем вызывает сдержанные улыбки присутствующих.
Воспользовавшись разрядкой, Самойлов останавливает Хлебникова и, чтобы отбить охоту у Кузина и других бросать подобные реплики, предлагает Кузину высказать свое мнение.
Юлий Фомич мнется, как ученик, не выучивший урока, и отделывается отговоркой:
— Мы не испытывали ИРИС-1 на нашем заводе.
«Неужели проглотят живьем и никто не вступится? — Брянцев бродит взглядом по лицам, ища сочувствия. Антистаритель с просьбой его исследовать разослан почти всем заводам. Так что, никто не заинтересовался или просто поджали хвосты? А не мотнуться ли в Ярославль к Честнокову? Он безусловно оценит препарат, это как пить дать, и заставит Кузина провести исследования. Только поздновато, пожалуй, обращаться к Честнокову».
— Товарищ Брянцев, кто возглавляет общественный институт? — спрашивает кто-то из глубины кабинета.
— Я, — отвечает Брянцев.
— Какая у вас ученая степень?
Вопрос задан явно в угоду Хлебникову — в стране не так уж много директоров имеют ученую степень.
— Никакой.