— Если ты собираешься заказывать ещё таких подсвечников, мне потребуется больше времени и материалов. Но я готов взяться за это дело.
— Отлично! Я оплачу все необходимые материалы и работу заранее, — сказал я и достал из кошелька ещё несколько серебряных монет.
Гром принял деньги с серьезным выражением лица. Он явно о чём-то думал ещё, но молчал, после чего всё так же продолжил:
— Скажи, а сколько такой стоит?
— А насчёт стоимости… Давай так, следующий светильник будет моим подарком лично тебе.
Я хотел дружески похлопать его по плечу, но при наших соотношениях размеров это выглядело бы очень несуразно, поэтому я сдержался, ограничившись искренней улыбкой.
Подарить ему светильник я и правда был не против. Не так дорого мне это и обойдется, зато получу сотрудника, который душу в работу вкладывает. К тому же, такой светильник будет прекрасной рекламой и в будущем может даже принести новые хорошие заказы.
Кузнец вместо ответа протянул мне свою огромную ладонь, и я с удовольствием её пожал.
— Хорошо. Я начну работать над ними сразу же после того, как закончу с текущими заказами. — Мне показалось, что он это сказал даже немного виновато. Хотя я не видел в этом проблемы, это был правильный подход к работе. Я бы заволновался, если бы он поступил иначе. А то придёт послезавтра другой заказчик с хорошей работой, и я останусь не у дел? Нет уж, лучше так, я немного подожду, другой работы всё равно достаточно.
Мы обсудили детали заказа и возможные варианты изменений деталей в дизайне. Мне не хотелось что-либо менять, но ограничивать кузнеца в творчестве я не хотел. Я чувствовал себя уверенно в нашем сотрудничестве: Гром был не только мастером своего дела, но и человеком слова.
Ещё раз пожав его огромную руку, я выключил лампочку, изъял из светильника и убрал её во внутренний бездонный карман пальто. Сам светильник же закинул на плечо — только так я мог быть уверен, что донесу его, потому что он был намного тяжелее, чем я ожидал. Но качество требовало жертв, а в данном случае, видимо, жертва я. Весело насвистывая, так и пошёл по тёмным, не освещённым улицам в свой временный дом на графском участке.
— Ну, ничего, однажды тут будет свет! —
В тёмную пустоту бросил я.
(Предварительные наброски светильника)
На плече светильник ощущался как мешок с камнями. Каждый его декоративный элемент впивался в кожу, и каждый шаг отдавался тупой болью в мышцах, но я упрямо двигался вперёд, насвистывая какую-то глупую мелодию и даже не помнил, о чём была эта песня. Из-за испортившейся погоды стемнело раньше, чем обычно, и я шёл по тёмной брусчатке, едва освещаемой луной, свет от которой робко пробивался сквозь плотную облачность. Фонарей тут не было совсем.
— Ну ничего, однажды тут будет свет! — крикнул я в пустоту, ответившую мне тишиной.
В этих местах даже воздух казался тяжёлым и вязким, а тишина — пугающей. Я старался не думать о том, что кто-то может следить за мной из-за угла или из-за разбитого окна одного из заброшенных домов, и говорил, да напевал, чтобы разрядить для себя обстановку. Так становилось не так тихо.
Правда, стоило мне завернуть за очередной поворот, как мои худшие опасения подтвердились. Из тени вынырнула фигура. Сначала одна, потом вторая и третья. Они двигались быстро и бесшумно, словно хищники, вышедшие на охоту. Лиц не было видно, так как головы были обмотаны тёмными тканями с одними лишь прорезями для глаз. Сердце замерло на мгновение, а потом заколотилось так громко, что, казалось, его могли услышать даже они. Тени были подозрительно похожи на напавших на днях неудавшихся убийц. Неужели узнали, что мы остались живы? Только если граф прав и приходили за ним, то я им не нужен?
— Эй! Чего надо? — крикнул я, особо не церемонясь и стараясь придать голосу уверенности.
Ответом было лишь злобное шипение и быстрый выпад одного из них. Я едва успел отшатнуться назад — нож блеснул в тусклом свете луны и прошёл в сантиметре от моего живота. Инстинкты взяли верх, и я резко развернулся, со всей силы обрушив светильник на нападавшего, перевернув его со своего плеча. Металл встретился с плотью с глухим стуком, и нападавший вскрикнул, хватаясь за плечо.
— Ты что творишь⁈ — выкрикнул второй, явно не ожидавший такого отпора.
Шикарный вопрос от людей, напавших втроём на меня одного ночью! Как в анекдоте прямо, где один предлагает: «Давай его побьём!», а второй спрашивает: «А если он нас?» На что первый с возмущением восклицает: «А нас за что⁈»
— Забирайте свой нож и проваливайте! — бросил я в ответ, стараясь держать голос твёрдым.
