Но они не собирались уходить. Второй нападавший бросился на меня с кулаками, явно целясь по рукам, в попытке выбить светильник из моих рук. Он быстро сократил дистанцию, не давая мне возможности размахнуться довольно длинным светильником. Только с точностью у него было плохо, и в очередной раз я едва успел уклониться от удара — его кулак прошёл мимо моего лица всего на пару сантиметров. Такое спасение я посчитал не своей заслугой, а удачей, потому что боевой опыт у меня был скудный, и последние годы жизни всё-таки удавалось избегать физических выяснений отношений. Я сделал шаг назад, чтобы разорвать дистанцию, и снова взмахнул светильником. На этот раз удар пришёлся по рёбрам, разбойник охнул и согнулся пополам.
Третий стоял позади них и наблюдал за происходящим с настороженностью. Его глаза блестели в темноте — хищные и холодные.
— Не стой! Давай! — выкрикнул я ему, подначивая атаковать. Я не желал растягивать всё это действо и знал, что с ним мне всё равно так же придётся сражаться.
В ответ убийца наконец двинулся вперёд. Он был крупнее остальных и явно опытнее, что читалось в быстрых и мягких перемещениях. Я надеялся ударить его светильником, когда он будет приближаться, но не успел и почувствовал захват своего запястья, похожий на сжатие в тисках. Я почувствовал резкую боль, но не отпустил свою импровизированную дубинку, покрепче вцепившись второй рукой.
— Отпусти! — выкрикнул я ему и со всей силы ударил коленом в живот.
Он издал какой-то несуразный звук, ослабил хватку, и этого было достаточно, чтобы я вырвался. Но тут первый снова бросился на меня — его нож блеснул в тусклом свете луны. Я успел поднять светильник перед собой как щит, и лезвие скользнуло по металлу с визгом.
— Ты пожалеешь об этом! — прорычал он сквозь зубы.
— Это мы ещё посмотрим! — огрызнувшись в ответ, я сделал шаг вперёд и со всей силы ударил его светильником, к своему большому удивлению попав с первого раза, да ещё и по голове. Удар был настолько сильным, что он рухнул на землю без звука.
Оставшиеся двое замерли. Второй нападавший держался за рёбра и тяжело дышал, третий же смотрел на меня с яростью, но не двигался.
— Ну что? Кто из вас будет следующим? — спросил я с напускной бравадой, стараясь скрыть страх и тот факт, что это получилось случайно. Пусть думают, что я опасен. К тому же хотелось потянуть немного времени, чтобы отдохнуть, светильник был очень тяжёлым.
Третий посмотрел на своих товарищей, затем на меня. Его лицо исказилось от злости, но рисковать явно не спешил, оценивая ситуацию.
— Пошли отсюда, — бросил он, поднимая с пола лежащего. Надо же, я ведь и не надеялся, что они меня послушаются.
Они скрылись в темноте так же быстро, как появились. Я же остался один посреди улицы с окровавленным светильником в руках.
— Вот тебе и «однажды тут будет свет», — пробормотал я себе под нос с горькой усмешкой.
Проблема была в том, что, несмотря на мою сегодняшнюю победу, они вернутся вновь, желая выполнить чьё-то задание. Но если ради света придётся пролить кровь — так тому и быть.
С трудом в очередной раз взвалил светильник на плечо и побрёл дальше по тёмной улице. Спина болела невыносимо, и каждый шаг отдавался тупой болью во всём теле. Но внутри меня разгоралось странное чувство решимости, что однажды тут действительно будет свет. Даже если для этого мне придётся самому стать этим светом…
Я стоял в полумраке кладовой, пропахшей сушёными травами и старым деревом, и смотрел на распорядителя. Его морщинистое лицо выражало смесь усталости и вечной подозрительности.
— Мне нужно перо, чернила и пергамент, — как можно мягче сказал я.
«И твоя одежда», — очень хотелось добавить мне, но «Терминатора» тут никто не смотрел, и что-то мне подсказывало, что шутку не поймут.
Теперь, имея готовый светильник на руках, я хотел связаться с орком Мауром, чтобы решить, как с ним быть. Кто-то приедет или ехать мне? Если ехать, то когда? Не хотелось бы приехать и не застать его, или застать, но без монет.
Распорядитель приподнял седые брови, уставившись на меня так, словно я попросил у него луну с неба.
Ну конечно, он же был в курсе дел графа и знает, что я раньше снимал комнату у Дарола, а значит, денег у меня было немного, титула нет и, скорее всего, писать и читать я не должен уметь.
Я улыбнулся и уточнил:
— Мне нужно написать письмо, да, я умею писать.
Он вновь удивлённо на меня посмотрел, с читаемым во взгляде: «Да быть не может! Откуда тебе грамоте взяться?»
Я только вновь мягко улыбнулся, намекая, что жду канцелярские принадлежности.
— Хм, — проворчал распорядитель, начав рыться на многочисленных глубоких полках, — возможно, и найду.
Я пошатался с ноги на ногу, и он наконец выудил из-под кипы старых мешков небольшой свиток пергамента, перо и чернильницу, плотно закрытую пробкой.
— Вот. Можешь оставить их себе.
Я взял протягиваемые мне вещи и, кивнув, поблагодарил старика.
На полу возле стола расположился светильник, с которого падали на дерево алые капли.
