Я включил в нём лампочку и при ярком свете макал перо в чернильницу. Только сейчас я понял, что распорядитель был близок к правде. Перо — это тебе не ручка, и писать пером я не умел. Очень давно для интереса пробовал, но на этом всё, поэтому тут же оставил на пергаменте пару пятен.
«Дорогой и уважаемый Маур!»
— начал я и пробил насквозь пергамент в точке восклицательного знака.
«Кап!» — раздался звук от того, что капля попала в уже небольшую лужицу крови на полу.
Я был уверен, что Маур сможет прочесть, ведь он был далеко не простым орком, а если даже нет, то у него точно есть доверенный человек, умеющий читать и писать, потому что отчётность рудника было необходимо вести.
Посмотрев на светильник, я продолжил писать, оставляя небольшие кляксы.
«Светильник готов, я и мой кузнец вложили в него душу».
«Кап» — вновь разлетелся звук по комнате. Почесав голову, я заметил эту самую лужицу и вновь добавил:
«Я даже провёл церемонию освящения светильника в бою, окропив на него кровь, во имя процветания магии крови!»
После чего отвлёкся от письма, вытер лужу и подставил под капли небольшую тару.
'Когда будет удобно получить его? Сможете ли вы кого-то прислать за ним или лучше мне посетить вас?
Жду вашего ответа.
Техномаг'.
И вновь случайно пробил пергамент в точке.
Здесь была почта, но очень ограниченная, почтальоны не брали в доставку ничего ценного, ограничиваясь только письмами, потому что боялись за свою жизнь.
Брали за свою услугу так же не мало. Так что я планировал раскошелиться на серебро.
«Кап» — вновь раздался звук у светильника.
На утро я пошёл на торговую площадь. Она уже залилась ярким солнечным светом, который даже немного согревал.
Торговцы кричат, зазывая покупателей, крестьяне продают снедь, дети гоняются за бродячими псами. Обычный выходной день торговой площади.
Почтальоны здесь — народ особый и на земных совершенно не походили. Одного я сразу нашёл глазами среди всей этой шумихи. Этот почтальон был здоровенной детиной с багровым лицом и рыжей бородой в косичках, одет в добротный кожаный доспех, который явно был не новый, потому что на груди было несколько глубоких порезов, которые, впрочем, так и не достигали цели и не пробили доспех насквозь. На плече виднелась кожаная сумка, а на боку висел короткий меч. На солнце искрились испещрённые рунами защиты от магии наручи.
Не теряя времени, я подошёл к нему. Почтальон как раз заканчивал поить своего коня — здоровенного мерина с карими глазами и храпом как у медведя.
— Здрав будь! — говорю я, стараясь говорить непринуждённо, — Меня зовут техномаг.
Почтальон выпрямился и оглядел меня цепким взглядом, прямо как мастер-стеклодув. Но если у того это был результат опыта, полученного с возрастом, то у почтальона опыт был получен в результате опасной работы.
Оценив мой внешний вид, он так же, как и стеклодув Светус, решил, что я благородных кровей, а может, из уважения к магам.
— И тебе не хворать, боярин, — отвечает он хриплым басом. — Что-то срочное?
— Есть дело, — подтвердил я, доставая из-за пазухи пергамент. Сворачиваю его в плотную трубочку и перевязываю бечёвкой. — Нужно доставить орку Мауру.
Почтальон взял пергамент, ощупывая его пальцами, словно оценивая вес.
— Дойдёт в целости, боярин. Орки — народ грубый, но слово почты уважают. Далеко ли он?
— Маур — руководитель кристального рудника, который расположен на севере городской черты.
— Я понял, примерно сутки пути. Там спокойные места.
Я помотал головой, не соглашаясь с доставщиком:
— Места там спокойные, но путь не очень, на меня во время поездки туда нападали в районе соседнего рудника, а на днях здесь, в городе.
— Но ты в порядке, боярин, — похлопал он меня по плечу. После чего усмехнулся, обнажая крепкие жёлтые зубы.
— Опасность — моя работа, боярин.
Я кивнул и отсчитал серебряные монеты.
— Вот, — сказал, положив их ему в руку, — За доставку и риск. И вот ещё, — добавляю, протягивая ещё пару монет. — На кружку доброго напитка в дороге.
От пары серебряных монет я не обеднею, а почтальон ответственно подойдёт к выполнению задачи. Собеседник кивнул и тут же спрятал монеты в поясную сумку.
— Спасибо, боярин. Будет исполнено, — ответил почтальон, запрыгивая в седло.
Он лихо подтянул поводья, и конь зафыркал, перебирая копытами.
— Счастливо оставаться, боярин! — крикнул почтальон и, пришпорив коня, исчез в толпе.
Я развернулся, чтобы вернуться домой, но взгляд сам зацепился за молодого человека с широкой рубленной раной на плече, словно кто-то вонзил в него топор… или светильник?
Он развернулся к прилавку, и я не успел присмотреться к его чертам лица.
