С подачи родителей мое лето выглядит так: Кипр, я, сестра-восьмилетка и, как спасение, быстрый интернет.Я справедливо рассчитывала на тихие кипрские вечера в компании женщин, детей и пенсионеров, но у судьбы возникли другие планы и имя им - Фёдор Немцев.Он совершенно не в моем вкусе, сложный и закрытый, но смотрит на меня так, что по рукам гуляют мурашки. Я не планировала курортных романов, но, кажется, ему на это плевать.
“Приземлились?”
Откидываю на лоб солнечные очки и, надув розовый пузырь из своей жвачки, быстро набираю ответ:
“Успешно. А вы?”
Булькающий звук справа оповещает о том, что на телефон моей сестры пришло аналогичное сообщение. Это фирменная методика воспитания моей матери, и она заключается в равном распределении внимания между мной и моей восьмилетней сестрой.
— Мама пишет, — докладывает та, почесав кончик носа. — Спрашивает, встретили ли нас?
Пристроив ладонь домиком, укрываю дисплей телефона от яркого солнца и рассматриваю фотографию, которую получила секундой ранее. На ней моя лучшая подруга Саша чилит в бассейне на фоне буйной балийской зелени в компании белозубого парня, судя по цвету волос, шведа или, может быть, финна.
Бали...
Солнце, океан, загорелые сёрфингисты, закрытая в университете сессия и море относительной свободы действий — примерно так виделся мне ближайший месяц моей двадцатилетней жизни. Вместо этого…
Вздыхаю и смотрю в окно машины, за которым одни сплошные кустарники и камни.
Кипр, я, сестра-восьмилетка и, как спасение, быстрый интернет.
Подняв руку, дёргаю на себя тонкий рыжий хвост вместе с чересчур умной головой сестры.
— А-й-й-й! Сдурела?! — возмущается она.
Прижимаю её щеку к своей, и мы обе дежурно улыбаемся на камеру, делая совместное селфи.
— Попроси у них такое же, — говорит Адель, заглядывая в экран.
Отправляю фото матери, приписав:
“Аделя требует ответную фотографию.”
Наши предки вошли в период новой молодости. Той, которая наступает ближе к сорока, поэтому свою младшую дочь они свалили на меня, затолкав нас обеих на Кипр, а сами отправились на выставку “Высокие технологии” в Арабские Эмираты. Выставка через две недели, так что сейчас они просто бездельничают. А я… Я в ссылке. Есть за что, тем не менее я немного в обиде.
— Девочки, здесь у нас молл: все магазины и кафе, — раздаётся голос с водительского сиденья.
Это Женя — очень хорошенькая кудрявая брюнетка слегка за тридцать пять. Она друг семьи и крёстная Адель. Женю я знаю с шестилетнего возраста, но в последние годы мы видимся нечасто. В последние годы они с семьей окопались здесь, на Кипре. Лично я для эмиграции выбрала бы что-то не такое сонное. И для отдыха тоже.
Ближайший месяц мы с сестрой проведём в доме Жени. Моя сестра — астматик, и ей подходит этот климат. В доме Жени полно детей, а ещё там есть её престарелые родители. Класс?
— Класс, — тяну, провожая глазами уплывающий из вида торговый центр.
— Мы живём в закрытом посёлке, там есть небольшой супермаркет и таверна, — продолжает она, окончательно добивая мой энтузиазм. — Все развлечения в основном в городе. Но скучно не будет! У нас бассейн, закат, гриль. Пляж, можно сказать, только наш, потому что к нему очень хитрый спуск…
У-у-у… Судя по всему, меня ждут волшебные вечера за стаканом лимонада и игрой в шахматы с пенсионерами.
— А клубы по интересам есть? — интересуется моя занудная восьмилетка.
Сделав медитативный вдох, проваливаюсь в свой телефон.
От моего парня со вчерашнего вечера нет вестей. Жую губы и отправляю ему сердечко. Мы встречаемся уже полгода и планировали пересечься на Бали. Разумеется, на то, что он притащится за мной сюда, я не рассчитываю. Теперь он остался в Москве. Работать в строительной фирме своего отца, а я… а я приехала на детский курорт.
Наше пристанище — двухэтажная вилла с видом на море. Выходя из машины, чистосердечно резюмирую:
— Прекрасный у тебя дом.
— Спасибо, — легко отвечает Женя, открывая для нас багажник.
Много окон, светлый камень, синяя черепица, уложенная брусчаткой площадка — очень по-киприотски.
Утерев пальцем капельки пота со лба, извлекаю из багажника два одинаковых громоздких чемодана.
Конец июня, воздух плавится, как и моя кожа.
— А собака у тебя есть? — болтает Адель, не собираясь мне помогать. На помощь Жени я тоже не рассчитываю, потому что она совершенно точно беременна. — У нас есть Матрица, она сейчас с бабушкой. У неё болят суставы, ей пятнадцать лет.
— У нас нет собаки, — улыбается Женя, кладя ладонь на плечо моей вездесущей сестры. Увлекает её за собой, бормоча под нос: — Только собаки мне ещё не хватало.
Собрав в хвост прилипшие к затылку волосы, кладу руки в задние карманы шорт и трогаюсь следом, решив вернуться за чемоданами позже.
— О-о-о-о… — тяну, заходя в дом и запрокидывая голову к потолку от удовольствия, потому что потоки охлаждённого кондиционерами воздуха обступают меня со всех сторон.
Большая гостиная, портальные окна-двери, ведущие к бассейну, кухня-студия и большой обеденный стол.
Очень мило и минималистично. На полу перед домашним кинотеатром три игровых джойстика и большая тарелка недоеденных чипсов. У плиты хлопочет женщина с седыми волосами, собранными в пучок.
Улыбаюсь и здороваюсь.
— Мам, сделаешь девочкам лимонад? — обращается к ней хозяйка.
— Уже… — одобрительно кивает та.
